Верхом на тигре. Европейский ум и буддийская свобода - Оле Нидал

Встреча в Копенгагене

Многие дали обещание стремиться к Просветлению для блага всех и получили наставления по Основополагающим упражнениям.

Зал почти всегда был полным, и – хотя некоторые очень удивлялись тому, что молодые ламы засыпали сразу после начала поучений, – встреча культур прошла успешно.

В течение следующих месяцев мы возили Калу Ринпоче и его лам сначала по Швеции, а потом по всем западноевропейским странам до Атлантического океана. Уже тогда мы впервые увидели сильные и слабые стороны тибетской организации. Также было очень заметно, насколько еще новым делом было распространение буддизма на Западе. Но важнее всего то, что Калу Ринпоче оставался источником постоянной радости.

Самым большим шоком для лам наверняка стали двадцать минут на пароме между Швецией и Данией. Тибетцы вдруг обнаружили, что металлический дом, который они посчитали местом парковки в ожидании каноэ, вдруг сам стал двигаться. Эскалаторы на пароме тоже не давали скучать. Только Калу Ринпоче удалось удержать равновесие, но все сопровождающие попадали.

Швеция

Во время этого рейса недалеко от Стокгольма в воду нырнула обнаженная девушка, обогатив тем самым анатомические познания лам, которые с детства были монахами.

Тогда же наша стокгольмская группа получила свое название. Люди были по-шведски сдержанны, но хотели все знать и задавали в основном практические вопросы. Мы с Ханной содрогнулись, когда Калу Ринпоче пришла в голову мысль сделать из нашего центра Карма Линг на одной из ферм в южной Швеции место проведения трехлетних отшельничеств (ретритов) для монахов и монахинь. Это не было бы полезно для нашей работы, потому что мы уже решили, что в Европе сделаем ставку на буддизм мирян и йогинов. Этого повсюду ожидали наши самые способные и самостоятельные друзья.

В пути с Калу Ринпоче

Хотя мы были не готовы к такому развитию, ламы Калу Ринпоче готовились к освящению места и целый день проводили подготовительные пуджи под открытым небом, используя привезенные из Азии музыкальные инструменты. Нам казалось, что из кустов в любой момент могут выскочить возбужденные лоси. Звуки длинных рогов были очень похожи на их брачные призывы.

На обратном пути мы останавливались на самом южном острове Дании, где сегодня наши близкие ученики поддерживают ретритный центр в Родбю.

В Гамбурге мы «забыли» адреса некоторых довольно запутанных людей, которые были кагьюпинцами только тогда, когда мы к ним приезжали. Они приглашали всех подряд и все равно не смогли бы накопить достаточно энергии, чтобы действительно создать что-либо в своем городе. Поэтому мы ночевали в отеле недалеко от телевышки, на которую утром следующего дня совершили экскурсию вместе с Калу Ринпоче.

Следующей остановкой был центр Тхеравады «Дом Тиши– ны» в Розебурге. Этот город находится между Любеком и границей с бывшей ГДР. Калу Ринпоче потом еще пятнадцать лет рассказывал в Индии об этом визите. Это было и в самом деле забавно. Посреди его лекции взрослые и хорошо воспитанные слушатели вдруг стали все больше нервничать, ерзать на стульях – и в какой-то момент устремились прочь из зала. Осталось только несколько храбрецов в первых рядах. Оказалось, что наше мероприятие проходило одновременно с семинаром по дзэн-буддизму. Их учитель был старой закалки и бил своих учеников, когда те опаздывали на занятия.

Франция

Париж уже тогда был центром работы Калу Ринпоче. Целый месяц мы оставались в по-летнему теплой Франции, где нас баловали бесконечными трапезами. Однажды во время еды все вскочили, когда владелица ресторана вдруг ткнула своим пухлым пальцем в лоб Калу Ринпоче и заявила, что видит там свет.

К ужасу буржуазных французов вскоре подъехала еще одна группа крепких датчан во главе с моим братом Бьорном, который там принял Прибежище.

По дороге в Лион мы остановились в Плеже, в одном почти неразрушенном замке. За год до этого мы советовали друзьям купить его для Кармапы. Тогда во Франции у нас было больше замков, чем буддистов. Когда здание находилось в частной собственности, приходилось платить довольно высокий налог на каждое отверстие, будь то окно или дверь. Если же здание использовалось для общественных целей, этого налога не было. Схема, при которой владелец оставляет себе только ту часть, которая ему необходима, а остальное дарит местному центру, казалась идеальной, но на деле, увы, очень редко приводила к взаимному удовлетворению. Когда возникали разногласия, чаще всего оказывалось, что западная прямота – не пара восточному стилю затяжных и уклончивых разговоров. В тех случаях, когда владелец не собирался непременно подарить что-либо тибетцам, те в конце концов чувствовали себя обманутыми и съезжали.

Шестнадцатый Кармапа благословляет Калу Ринпоче

О том, чтобы создать центр «для Калу Ринпоче», впервые заговорили буддисты в Экс-ан-Прованс. Мы не поверили своим ушам и сказали, что ведь его направил сюда Кармапа. Все кагьюпинцы должны работать вместе и не разделяться. Только гораздо позже мы узнали, что зачинщиком отхода французов был тибетский учитель Аконг Тулку. Он хотел возглавлять европейский буддизм и постоянно пытался получить письменное подтверждение этого от Кармапы, который ничего такого давать ему не собирался. А так как французы Аконгу совершенно не доверяли, им приходилось бросаться в объятия Калу Ринпоче.

В Экс-ан-Провансе несколько человек были посвящены в монахи и монахини. Поначалу центр процветал, но в 80-е годы распался под запутавшим всех влиянием одного американского ламы, подверженного перепадам настроения. Ведь их позиция была уязвима с самого начала: они замкнулись на добродетели и развивали слишком мало радости. А это лишает сопротивляемости и выдержки, и тогда в группы перестают приходить интересные люди.

Пиренеи были не только прекрасны – там мы много узнали о христианстве и буддизме. Нас пригласили к одному супер-епископу. Он поссорился с Папой Римским и поэтому хотел подарить буддистам землю. Этим его предложением Калу Ринпоче воспользоваться не мог, а другой участок, который подходил бы для центра, монсеньор отдавать не хотел. Видеть их обоих и общаться с этими пожилыми господами, каждый из которых являл собой результат работы, продолжавшейся целую жизнь, было поучительней, чем читать толстые книги по философии. С одной стороны христианское «высокое Я», все духовные составляющие которого строго отмерены и взвешены, а с другой – буддийское непосредственное, без усилий «пребывание в том, что есть». И мы могли видеть эти два принципа рядом друг с другом во всей красе.

Следующий визит мы нанесли психологу Шнецлеру, жившему под Греноблем. Ламы Калу Ринпоче, следуя непривычной для нашего мышления логике, называли глубоко невротичных пациентов в клинике его учениками.

Калу Ринпоче хотел оставить бутанских лам в Париже, Плеже и Ницце. Мне запомнилось, что здесь, под Греноблем, он в несвойственной ему манере высказывался о сексуальности. Обычно Ринпоче советовал всем идти путем безбрачия, а тут сказал, что если мы способны управлять сексуальностью в медитации и правильно ее использовать, то Просветления можно достичь в срок от полугода до года.

Калу Ринпоче и епископ

В одном винном погребе в Ницце у меня было очень необычное переживание. Пока я проводил медитацию на Шестнадцатого Кармапу для группы богатых спонсоров, поддерживающих знаменитого Паво Ринпоче, я вдруг перед собой увидел дракона. Он был метра два длиной, прозрачный, совершенно отчетливый. Дракон выглядел очень разгневанным и нападал, выпуская на меня клубы дыма. Ситуация была неоднозначной: мой французский оставляет желать лучшего, и перед такими важными людьми нельзя делать ошибок. Один клубок дыма уже полоснул меня по горлу, и я слегка охрип. Но самое главное заключалось в том, что представитель Будды не имеет права проигрывать. Если нападают на Учение, я борюсь до тех пор, пока опасность не устранена. Стараясь, чтобы другие не заметили, что происходит на том уровне сознания, на котором состоялось наше столкновение, я запускал в дракона град отсекающих ножей Черного Плаща и треугольных ритуальных алмазных кинжалов. Я превращал его тело в подушку для иголок, пока он, шипя, не уполз в трещину в скале. Лишь гораздо позже я понял, что это было моей ошибкой. Я принес чужеродное поле силы на его территорию, не подготовив его к этому. Как и все остальные формы, которые мне посчастливилось видеть, – Любящие Глаза, Черный Плащ и другие Будды, – этот дракон выглядел в точности так, как и должен выглядеть. Он как будто выпрыгнул из китайской детской книжки с картинками.