Сад Учителя - Ольга Обнорская

— Вот смотри, — сказал Учитель, указывая на эту яркую точку на вершине, — ты должна следовать к этой вершине. Она приведёт тебя к Свету. Тут не должно быть ни колебаний, ни компромиссов. Достичь света вершины — твоя цель. Ей ты должна посвятить всю себя. Отныне ты должна твёрдо и незыблемо держаться цели. Она одна существенна, остальное всё в жизни только проба твоих сил. Это всё.

Я заметила, что одежда Учителя как бы сгустила свой цвет она стала почти синей, как туман, окутывающий дальние горы. А свет на вершине сверкал и переливался светом, как звезда. Он напоминал Сириус.

— Взгляни пристально на вершину и запомни её.

Обернувшись лицом к далёкой вершине, я пристально созерцала её. Через некоторое время, обернувшись на Учителя, я Его уже не увидела возле себя. Вместо Него стоял Нуми.

— Учитель просил передать тебе, чтобы ты пришла к Нему теперь не через два, а через три дня на четвёртый. Он шлёт тебе своё благословение.

И всё кончилось.

14 августа. Утро.

Пришла в Сад. Учитель был в беседке.

— Доброе утро, Учитель.

— Доброе утро! Входи и садись. Знаешь ли ты разницу между человеком добрым, но обычным, не знающим ещё истинного смысла бытия, и между человеком посвящённым?

— Нет, Учитель.

— Человек незнающий совершает свой жизненный путь бессознательно. Он не отдаёт себе должного отчёта ни в своих действиях, ни в своих побуждениях и мыслях. Его чувства и его мысли не имеют ещё той силы, которая есть у человека знающего. У человека знающего будет более чёткое направление мыслей и сила влияния их излучается острей и глубже. Сила его чувств тоже превышает во всём чувства обычного человека. Но знание Закона, раскрывшись в нём, требует от него большого напряжения сил, внимания и ответственности за каждый свой шаг, каждый вздох. Он не может теперь жить в бессознательности, не только не может раздражаться, но и вообще иметь негармоничные мысли, эгоистические желания. Он знает, что злые мысли, направленные им на его ближнего, вернутся на него же самого с той же силой, с какой он направил их от себя, — это непреложный, оккультный закон.

Надо не забывать о силе излучаемых тобой токов мыслей и чувств и помнить, какое это имеет значение для окружающих тебя. Поэтому никогда не будь строптива, раздражительна, не имей желания кому-нибудь навредить или досадить чем-либо даже мысленно, никогда не думай дурно о людях ни в их присутствии, ни об отсутствующих. Всё это следует тебе запечатлеть поглубже в сердце и запомнить навсегда. А теперь возьми бумагу и запиши, что Я тебе продиктую:

Дети мои! Пребывая в мире, храните сердца чистыми. Не позволяйте проникать в них и тени смуты. Ограждайте твердыню вашего сердца, дабы свет, им излучаемый, не колебался от малейшего ветерка и бури не могли бы задуть его. Живите в мире и пребывайте в духе, неизменно храня устремлённость сердца и положив его к ногам Высшего. Аминь.

Учитель взял из моих рук написанное, разорвал и бросил в воздух. Вспыхнув, всё исчезло. Учитель встал. Я тоже поднялась с места. Учитель приблизился ко мне, положил руку мне на голову и произнёс:

— Прими мир! И будь в духе, дитя.

И Учитель отпустил меня.

15 августа. Утро. 8 часов.

Видела Аниту. Видела её ласковые, любящие глаза. Вместе встали на молитву. Вскоре вошёл Учитель. Все приготовились к молитве. Учитель произнёс:

— Отец наш! Мы молимся Тебе, проявись в наших сердцах и очисти нас и направь нас по пути Твоего совершенства. Аминь.

На этом молитва закончилась. Учитель сказал:

— Идите, братья, с миром в день ваш. И помните: каждый день это раскрытая белая страница книги, которую вы заполняете своими мыслями, чувствами и действиями. И от вас зависит, чтобы эти страницы были написаны чётко, ярко, в полном осознании вашей Цели и в решимости следовать Её Свету. Итог этих дней и составит «книгу вашей жизни». Примите мир Мой!

И Учитель отпустил всех.

8 часов 30 минут.

Вошла в Сад. Нуми шёл мне навстречу.

— Будь сегодня тише, — сказал он. — Учитель сегодня болен.

Заметив мой удивлённый вид, Нуми слегка улыбнулся и сказал:

— Он не так болен, как болеют люди. У Учителя это такое «состояние», во время которого надо вести себя по возможности тише. Я пойду с тобой.

Мы оба приблизились к терраске. Учитель сидел в кресле, откинувшись на спинку. Его лицо мне показалось бледнее обычного. Учитель встретил нас, как всегда, ласково:

— Входите! Садись, дитя, на своё обычное место. Тебе Нумен сказал, что Я болен? Но это, конечно, не так. Это некоторое состояние, о котором вы, люди, не имеете понятия. И это не подлежит оглашению. Но в этом нет ничего «болезненного» в вашем смысле. Нумен, если хочешь, присутствуй при нашей беседе. Можешь взять себе стул из комнаты.

Нуми поклонился и просил разрешения присесть на балюстраде в отдалении. Учитель закрыл глаза и некоторое время пребывал как бы в состоянии сна или отсутствия. Потом Учитель медленно раскрыл глаза и, глядя куда-то вдаль, сказал:

— Нужно тебе уметь разбираться в том, что ты получаешь от Нас. Нам очень важно научить тебя присутствовать в духе на Наших собраниях, молитвах, чтобы ты могла легко сосредоточиваться и не отвлекаться от существенного. Нам хочется дать тебе руководство, как укрепить жизнь сердца и как раскрыть понимание. Но ты должна стремиться к Нам навстречу, делать внутренние усилия, избегать всего, что может нарушить твои внутренние силы. Имей терпение. Кротость и сила любви да покроют тебя! Нумен — твой друг. Он — как твоя совесть, как твоё второе «я», полное света. Знай, что отныне он связан с тобой и неотступно следует и следит за тобой. Вот это всё.

И ещё что-то я «видела», но это словно вынуто из моей памяти. И что ещё мне говорил Учитель — мне не дано запомнить. Но след Его слов остался в сердце смутной нежностью и радостью. Ясно помню, как Учитель как-то особенно проникновенно благословил меня. Этим всё закончилось.

Вечер.

В Саду меня встретил Нуми. Он взял меня за руку, и мы пошли вместе. Не доходя до домика Учителя, он остановил меня. Учитель был на терраске. Он сидел в кресле и задумчиво смотрел вдаль.

— Входи, дитя!

Я села у ног Его, чувствуя внутри сердца тревогу и томление. Учитель сказал:

— Запиши то, что Я тебе продиктую.

Надо уметь сдерживать свои чувства. Надо иметь готовность их сдерживать. Обуздывать себя с пониманием — это единственный верный способ. Не всегда это удаётся, не стоит приходить от этого в отчаяние, но надо настойчиво добиваться такой сдержанности чувств, которая не смогла бы быть отброшена назад. Вкладывая устремлённость сердца в каждое действие дня, ты сумеешь найти нужную опору. Знаки Наши, тебе данные, указывают направление, по которому идёт твоё сердце. И если оно правильно направляемо, знак Наш на тебе светел и ясен. Ищи дать миру от своей гармонии и не вноси смуту вокруг себя.

— Это всё.

Учитель ходил по терраске, диктуя мне, и, окончив, подозвал меня, и я пошла с Ним рядом. Учитель говорил:

— Не приходи в отчаяние от своих конфликтов. Ещё будешь спотыкаться, и не раз. Но важна устремлённость сердца. Не считай поражений, а шагай дальше. Таков путь. Иди с миром и будь в духе. Приходи на вечернюю молитву.

И Учитель отпустил меня.

Вечер. 6 часов.

После молитвы Учитель сказал:

— Братья! Я полагаю, что всем вам полезно знать, какую силу имеет молитва сердца. Она понуждает, толкает, двигает, а продвинув, соединяет источник с истоком. Ищите Бога в своей глубине, и Он откроется вам. Идите с миром!

И Учитель отпустил всех.

(16 и 17 августа пропущены из-за массы дел, которые обрушились на меня и не давали возможности уединиться и сосредоточиться. Наконец 18-го я решила бросить все дела и, хотя это мне грозило большими неприятностями, увидеть Учителя.)

18 августа.

Я очень торопилась идти к Учителю. Час был неурочный. Но я так сильно хотела видеть Учителя и шла с надеждой, что Он примет меня. В Саду меня встретил Нуми.

— Ну, что же ты опаздываешь, — сказал он как бы с укором, — Учитель может теперь и не принять тебя.

— Нет, Он примет! — с жаром воскликнула я. — Скажи Ему, что я молю Его об этом.

Нуми ушёл и очень скоро вернулся улыбаясь:

— Учитель сказал, чтобы ты шла к Нему.

Учитель встретил меня, стоя на терраске.

— У Меня осталось немного времени для тебя… Но Я тебе скажу, что сейчас особенно важно быть устремлённой, пребывать в глубине сердца. Твоя задача сейчас — пронести сердце через все жизненные всплески, не замутив его тишины. Это очень трудная задача. Я знаю, но тем радостнее разрешение её. Иди с миром, дитя! Я не сержусь на тебя. Пребывай лёгкой и радостной.