Две жизни - Конкордия Антарова

Снова следовал перерыв, и через несколько строк, уже более слабым и менее разборчивым почерком было написано:

«В итоге жизни знаю только одно: вы все погибнете скоро. Ваша же подружка, дочка Браццано, испив с вами всю чашу мерзостей, вс„ же от вас сбежит. Смотрите за ней хорошенько, не то она вас всех подвед„т. Если ты. Бонда, будешь умирать, как умираю я, то с меня будет довольно. Но, думаю, что ничья милосердная рука тебя, душегуба, не подберет. Браццано проклинаю, дочь его проклинаю, и с этим ухожу. Вы сделали мо„ тело кровоточащим, ну а я все ваши тайны отдал тем, кого вы считаете врагами. Попробуйте теперь с ними сражаться.

Может быть, ад меня пожрет через несколько часов, но каждый из вас не будет знать ни минуты покоя, так я проклинаю вас за все муки, которым вы меня подвергли. Тот, кто был когда-то человеком и назывался Мартин».

– Зачем вы дали мне читать этот бред сумасшедшего? О какой дочери Браццано он говорит?

Бонда ядовито усмехнулся, и, казалось, его улыбка говорила: «А я думал, что вы умнее и проницательнее», но сказал только следующее:

– Я дал вам прочесть эту галиматью, чтобы вы поняли, что ни на кого, кроме меня и Браццано, нельзя полагаться. Даже муж ваш – и тот ненад„жен. Если вы сумеете привязать его к себе, тогда, пожалуй, ещ„ можно говорить о каком-либо доверии. Но… я бы вам советовал не доверяться ему в серь„зных делах. Что касается Алисы, то здесь лучше всего завести дружбу с кем-либо из живущих в доме лорда Бенедикта. Мне казалось бы, что Тендль фигура самая подходящая. Его можно обворожить и добиться тайного свидания с Алисой. А нам только это и нужно.

– Добиться свидания с Алисой легче, чем вы думаете, дядюшка. И может быть, это скоро совершится. Подождите до завтрашнего вечера, тогда я вам, может быть, и скажу что-нибудь приятное по этому поводу. Теперь же мне надо идти. Но почему вас так тревожит смерть Мартина? Я вас ещ„ ни разу не видела таким мрачным.

– Вскоре вы о многом будете думать иначе. Сейчас могу вам сказать одно: нерадостна будет наша встреча с Браццано, если явимся к нему без Алисы да ещ„ без Мартина.

Расставшись с Бондой, Дженни перестала о н„м думать. Она совершенно забыла о письме Мартина и о н„м самом, а думала только, что ответят на е„ письмо, и о свидании с сэром Уоми, которого теперь ждала ещ„ нетерпеливее. Мысли е„ вертелись в комнатах дома лорда Бенедикта, и она представляла себе, как найд„т Алису и привез„т е„ к Браццано. Почему Браццано так добивается Алисы? Уж не дочь ли она ему? Дженни даже остановилась, настолько эта мысль показалась ей глупой, ведь Алиса была так похожа на пастора. Но о себе Дженни ни на миг не задумалась, хотя что-то кольнуло е„ в сердце остро и мучительно. Дженни вернулась к себе и нашла здесь посыльного. Приняв сво„ собственное письмо, которое ей подали, за ответ сэра Уоми, разочарованная Дженни зло закричала:

– Что это значит?

– Джентльмен, которому адресовано письмо, уехал на пристань и верн„тся только к тр„м часам, так мне сказал его слуга.

– Ну так вам следовало сидеть и ждать. Я велела без ответа не являться. Отправляйтесь обратно, ждите и немедленно везите ответ, – уже приходя в неистовство, кричала Дженни.

Было около двух. Дженни подумала, не поехать ли ей самой на пристань и постараться невзначай встретиться с голубоглазым. Но до пристани было далеко, и завлекать кавалера на улице ей показалось делом нудным. К тому же Дженни отлично знала, что на открытом воздухе она совсем не так интересна. Она решила отправиться к модному портному и выбрать себе элегантное ч„рное платье, вроде того, в котором последний раз видела Алису.

Выполнив эту свою прихоть, Дженни зашла в кафе, чтобы подольше не возвращаться домой. Пусть ответ сэра Уоми уже ждет е„. Сидя за чашкой шоколада, которого ей совсем не хотелось, Дженни в первый раз почувствовала себя одинокой.

Когда она писала об этом в письмах, она только подбирала жалостливые слова, но в душе е„ этого чувства не было. Теперь же, наблюдая парочки и дружные семьи, Дженни вдруг задала себе вопрос: «Что же дальше?» Сколько она ни спрашивала мужа, так толком и не могла добиться, куда они едут. Сначала он ей говорил, что в Константинополь, потом несколько раз упоминал какие-то захолустные австрийские городки, куда они отправятся повидаться с Браццано, который лечится на курорте.

На Дженни накатило уже знакомое ей бешеное раздражение, злоба на мать, которая стала казаться ей виновницей всех е„ несчастий. Дикая ненависть вспыхнула вдруг в Дженни. Ей подумалось, что сначала она должна отомстить пасторше, бросившей е„ в самое тяж„лое для не„ время. Но Дженни сдержала себя и решила не менять план намеченных действий. Выйдя из кафе, она пошла пешком, чтобы дать себе время успокоиться. Дома е„ ждал короткий ответ на телеграфном бланке:

«Сэр Уоми будет рад принять синьору Седелани завтра в два часа дня».

Здесь же был указан адрес дома лорда Бенедикта и подпись секретаря, которую Дженни не удосужилась даже прочесть. Снова в ней поднялось раздражение. Верившая благодаря возносившей е„ матери, что перед е„ чарами никто не устоит, если она захочет кого-то обольстить, Дженни считала, что сэру Уоми следовало самому поспешить к ней или, по крайней мере, написать, а не через секретаря назначать ей свидание.

«Подумать только, какими министрами воображают себя эти господа из бенедиктовой лачуги», – зло подумала Дженни. У не„ мелькнула было мысль посоветоваться с Бондой и сказать ему, что она собирается завтра побывать в особняке и повидать Алису. Но злорадное желание восторжествовать и показать Бонде, насколько она хитрее и дальновиднее, е„ удержало. Бонда же, очевидно, что-то подозревал, так как явился невзначай вечером, пригласив молодых отобедать с ним в шикарном ресторане. Глаза его пронизывали Дженни насквозь и шарили по всем столам. Но молодая женщина, ещ„ так недавно разбрасывавшая письма и вещи по всей комнате, была теперь необычайно аккуратна, так как не раз убеждалась, что все е„ платья и бумаги кем-то просматриваются. Она внутренне посмеялась над беспокойством Бонды и согласилась посидеть среди нарядной публики, послушать л„гкую музыку, скоротав время до завтра.

Кроме ухода за своим телом, которое Дженни начинала обожать, е„ можно было застать за модными романами, ими снабжал е„ муж, усердно развивая в жене страстность и чувственность. Если бы пастор мог увидеть теперешнюю Дженни, над воспитанием которой он когда-то так много трудился, стараясь пробудить в ней интерес к науке и работе мысли, он был бы потряс„н. Для не„ не существовало ничего, кроме е„ собственной особы и заботы о том, чтобы повсюду первенствовать. Прич„м сама Дженни довольно смутно себе представляла, в ч„м это заключается.

Она считала, что именно богатство давало пальму первенства лорду Бенедикту. Стать богатой и решила Дженни. Но прежде надо наказать мать и Алису, не имевших права на ту роскошную жизнь, какую они сейчас вели. Дженни тряслась от ненависти, представляя себе, как купается Алиса в роскоши, что полагается прекрасной Дженни, а вовсе не дурнушке-сестре.

– Вы давно имели какие-нибудь сведения о сестре? – расслышала Дженни хрип Бонды во время музыкальной паузы в роскошном зале ресторана, где они все делали вид, что мирно обедают. На самом деле в душе каждого, особенно в душе Анри Дордье, узнавшего сегодня о смерти дядюшки, вес„лого Мартина, было тяжело и даже мрачно. Анри выразил желание похоронить Мартина, на что Бонда гневно ответил, что надо было в сво„ время позаботиться о больном дяде, а не развратничать и развлекаться, пока больница не похоронила безумного бродягу. Бонда скрыл истину от Анри, о ч„м просил и Дженни. Он сказал только, что Мартин упал на улице без сознания, был подобран полицией, и он. Бонда, с большим трудом узнал о его смерти через своих агентов.

Сейчас, за ярко освещенным столом, среди разодетых женщин, красавец Анри мог бы уловить не один восхищ„нный взгляд. Его бледное лицо с прекрасным овалом, стройная, высокая фигура – вс„ так обманчиво скрывало чудовищную духовную нищету юноши. Обычно жадный до денег, роскоши и успеха среди женщин, он искал и любил выбирать тех, кто мог осыпать его подарками. Но сегодня Анри не замечал никого. Его глаза, очень красивые, серые, с густыми ч„рными ресницами, смотрели сосредоточенно, даже зло. Прежде он старался быть любезным кавалером Дженни, не отказывая себе в удовольствии поддразнить Армандо. Но сегодня он несколько раз зло посмотрел на наряженную в ярко-фиолетовое платье Дженни. Она была действительно очень хороша. Рыжая голова переливалась всеми оттенками яркой меди и золота, нежная атласная кожа привлекала взоры не меньше, однако Анри вс„ в ней было противно.

«Вот тебе и финал», – думал он о Мартине, который бывал к нему добр. Вечно пьяный и вечно занятый делами Бонды, в редкие минуты трезвости или нездоровья Мартин становился печальным, грустно смотрел на Анри и говорил: