Новый Мир ( № 4 2009) - Новый Мир Новый Мир

Возьмем, к примеру, рассказ «Дама с собачкой», в котором описывается, как два мальчика едут в гости к выгнанной из университета студентке, отдыхающей в санатории. С классическим сюжетом совпадают только наличие у девушки собаки и общая ситуация пребывания на курорте. Мальчики воспринимают героиню не только как эротический объект, но и как некое возвышенное сущест­во, обладающее особыми, недоступными им знаниями. Сам же автор показывает ее, как мне кажется, двояко — и как избалованную дочь большого начальника, на которую отец (опять-таки возникает мотив агрессивного взрослого мира) не может найти адекватных средств воздействия, и как своевольное стихийное существо, признающее исключительно свои желания. Именно эта самая неудержимая стихийность, видимо, в первую очередь и завораживает подростков.

В сущности, в большинстве рассказов цикла «Картинки» Солоух демонстрирует нам романтический идеал личности, свободно следующей своим склонностям и пристрастиям.

Цикл «Разное» посвящен взрослым, в какое-то мгновение вспоминающим, что мир не исчерпывается данными нам ощущениями, что даже у самых обычных вещей бывает совершенно непознаваемая изнанка. Героиня рассказа «Поединок», учительница русского языка и литературы, как бы колеблется между двумя мирами, символически воплощенными в образах учителя физкультуры и мальчика, ее ученика. Физрук, всегда «розовый и бойкий, как после полусотни приседаний», олицетворяет мир взрослых обывателей, жизнь с ним обещает быть простой и довольно-таки скучной: «Омлеты по утрам, побелка, субботнее окучиванье грядок, плетенье макраме и натиранье мазью лыж в зависимости строгой от состоянья снежного покрова». Мальчик — «мокрый локон на круглом лбу — словно хвостик черноглазой зверюшки» — целиком и полностью принадлежит миру юных мечтателей, еще не знающих, что такое предательство. Эта двойственность сохраняется на всем протяжении рассказа — в том, что касается материального, «быта», выигрывает физрук, но в области нематериального победа в поединке остается за школьником.

Названия рассказов в этих двух циклах недвусмысленно отсылают читателя к классике. Однако связь с известными произведениями в большинстве случаев не прямо сюжетная, а, скорее, ассоциативная. Оригинальный рассказ Солоуха как бы накладывается на классическое произведение, вступая с ним в сложные мотивные и смысловые переклички. Иногда от этого возникает очень интересный эффект возвращения в литературное прошлое. Ведь если чеховская «Дама с собачкой» показывает полное разочарование и бессилие героев, которые любят друг друга, но все равно никогда не смогут быть счастливы, то «Дама с собачкой» Солоуха демонстрирует читателю почти первобытную целостность и романтическую интенсивность любовной страсти. Там, где у Чехова — усталость и разочарование, у Солоуха — свежесть и яркость непосредственного чувства. Особый интерес в этом отношении представляет рассказ «Душечка», который прочитывается и как комментарий, и как вполне самостоятельная реплика по поводу классического произведения.

Тема конфликта личности и общества получает дальнейшее развитие в цикле «Естественные науки». По сути дела, эти рассказы могли бы быть написаны по­­взрослевшим Мишкой Грачиком, то есть человеком, так и застрявшим навсегда на грани двух миров, вернее как-то примирившимся с необходимостью сочетать мир мечты и мир приземленной действительности. Очень интересен здесь образ персонажа, от лица которого идет повествование. Это тонко чувствующий и очень одинокий человек, несмотря на то что связи с обществом, работа и — довольно часто — семья у него имеются. Тем не менее он все равно живет отдельно и очень уединенно в своей душе, и все его счастье составляют подмеченные детали окружающего мира, хрупкая красота утекающего сквозь пальцы мгновения. Самые лучшие его переживания — в прошлом (например, рассказ «Свет»). Общий язык этот герой способен найти только с маленьким ребенком.

Этот герой — все тот же романтик, только немного состарившийся и убедивший себя в необходимости компромисса. Своеобразное убежище, защиту от агрессивной реальности герой цикла находит в частной жизни, прямо противопоставленной всем соблазнам и обязанностям внешнего мира. Так, например, в рассказе «Движение», оказавшись перед выбором — собственная карьера или интересы маленького ребенка, он не колеблется ни секунды. Все общественное для этого героя незначимо, все частное — необыкновенно важно. Казалось бы, вот он — желанный выход, вот она — тихая пристань, где наконец-то может успокоиться мятежная душа романтика… И в общем-то, все содержание сборника «Естественные науки», заканчивающегося идиллическим рассказом «Растворение», никак не противоречит такому выводу. Однако следующий рассказ Солоуха «Обыск» (впервые опубликован в № 9 «Нового мира» за st1:metricconverter productid="2006 г" w:st="on" 2006 г /st1:metricconverter .) снова сталкивает героя с крайне враждебной реальностью, так что становится понятно, что обретение душевного равновесия было кратковременным и что передышка закончилась.

Через эту весьма драматическую коллизию просматриваются и какие-то черты личной писательской биографии Сергея Солоуха, вынужденного точно так же, как и его герои, вести двойную жизнь, разные пласты которой отчасти пересекаются только в его прозе. В сущности, поставленная в творчестве Солоуха проблема конфликта личности и общества так и остается неразрешимой. Решившиеся на открытый бунт — гибнут. Те же, кто пошел на компромисс, обречены всю жизнь тосковать о недостижимом идеале и метаться в тесных рамках скучной действительности. Впрочем, как мне кажется, с точки зрения выбранного писателем типа

героя разрешиться эта проблема и не может. С одной стороны, между жизнью и героем Солоуха существует определенная дистанция, с другой — эта дистанция не

является принципиально непреодолимой. Герой не отворачивается от общества, но и не отказывается от своих претензий на исключительность. Он не любит людей, но все время пытается заставить себя их полюбить. В конечном итоге, как мы видим по рассказам из сборника "Естественные науки", это делает его вдвойне зависимым?- и от норм, насильно навязанных обществом, и от собственных представлений о должном. Впрочем, именно несвобода часто оказывается условием нормального человеческого существования. Ведь только птицы ничего не боятся…

Анна ГОЛУБКОВА

Блага женские и мужские

Дарья Симонова. Узкие врата. Роман. М., “Центрполиграф”, 2007, 190 стр.

(“Красная линия”).

Дарья Симонова. Свингующие. Роман.

М., “Центрполиграф”, 2008, 191 стр. (“Красная линия”).

Две новые книги Дарьи Симоновой подтвердили ее статус автора “женской прозы”, заявленный первой книгой (“Половецкие пляски”. Повести и рассказы.

М., “Вагриус”, 2002). Несмотря на наличие центрального героя, в первом романе женщины, во втором — мужчины, основными действующими лицами в романах, как и во всех составляющих первую книгу текстах, являются представители обоих полов, вне зависимости от наличия или отсутствия сексуально-семейных отношений смотрящиеся сообществом “подружек”. Это сообщество втянуто в некое мало зависящее от его участников действие, центральной проблемой которого по-прежнему остается наличие/отсутствие трех взаимосвязанных благ: своей семьи, своего жилища и достаточных для жизни денег. И это при том, что стержнем повествования в первом романе, как сказано в аннотации, “основанном на реальных событиях”, является история становления всемирно известной, называемой великой балерины, живущей как бы вне тривиальной повседневности, а сюжетом второго — заканчивающаяся защитой диплома и женитьбой история становления молодого человека, живущего в самой гуще этой повседневности.

Обретение вышеупомянутых благ традиционно считалось вершиной благополучия именно женской половины человечества, идентифицируясь с обретением и удержанием при себе “своего” мужчины. Более того, в данном случае мужчина являлся той осью, вокруг которой вращалась жизнь женщины, в том числе ее становление как личности. Сам термин “женская проза” возник для обозначения прозаических текстов, в которых женщины описывают окружающий мир и его проблемы со своей точки зрения, то есть из того положения, которое они в этом мире занимают. Обычно, невзирая на то, идет ли речь о расположении внутри традиционных ценностей, о построении судьбы в ходе бунта против них или о сочетании того и другого, эта проза, даже в случае глубокого раскрытия темы, считается пусть важной и интересной, но далекой от глобальных для современной цивилизации вопросов.