Тигры в красном - Лайза Клаусманн

— Неужели? В Принстон? Это замечательно. — Оливия на миг отвлеклась, но тут же собралась и крикнула: — Вперед, Тигры!

Она мне нравилась. Я заметил, что у нее торчит краешек комбинации, и это мне тоже понравилось. Она была уязвимой и немного неловкой. Я стоял так близко к ней, что чувствовал запах ее духов. Она пахла как засахаренные розы. Мне хотелось потрогать ее волосы, необычного красного оттенка, почувствовать их текстуру между пальцами.

Дейзи подписала счет, в своей стремительной манере. Раз, два, а потом отталкивает от себя, точно не может его больше видеть ни минуты. Я годами наблюдал, как она это делает. В Яхт-клубе, в теннисном клубе и здесь, куда женщин допускали во внутреннее святилище каждое второе воскресенье.

Мне хотелось остаться и поболтать еще немного с Оливией Фиалковые Глаза, но Дейзи протянула мне мой напиток и сказала:

— Нужно найти родителей. Исполнить свой долг. В конце концов, это они оплачивают счет за бар.

— До свидания, — сказал я Оливии. — Приятно было с вами поговорить.

Оливия улыбнулась, но она уже высматривала, в кого бы еще вцепиться в этом море одинаковости.

Дейзи дернула меня за руку:

— Не копайся, Эд Льюис.

Мы протолкались сквозь небольшую толпу на причал, где женщины пытались не угодить каблуком в щели между досками. Дейзи замешкалась, озираясь, ее пальцы перестали впиваться в мою руку, наконец она углядела тетю Ник — вместе с дядей Хьюзом они стояли на дальнем конце причала.

Тетя Ник точно была не из моря одинаковости. В каком-то смысле она меня восхищала — было что-то такое в ее движениях, но она мне не слишком нравилась. Потому что, несмотря на свою эффектную внешность, она была такой же, как все. Мир разделен на два лагеря: есть такие, как я и Дейзи, старающиеся жить честно, и есть весь остальной мир, который, по разным причинам, вечно лжет самому себе.

Подойдя, я заметил, как дернулся дядя Хьюз — одними глазами дернулся. Тот еще трюк, я восхищался им — тем, как он мог заставить свое тело говорить одно, в то время как разум кричит другое. Я знал, что он не выносит меня, с того самого лета с Фрэнком Уилкоксом, но, странная штука, мне он скорее нравился. Мне даже было немного жаль, что так вышло. Я не хотел его против себя настраивать, но тогда я еще не знал, что в некоторых случаях лучше держать язык за зубами. Не знал, как говорить с людьми. Этому меня тоже научила закрытая школа.

— Привет, милая, — сказала тетя Ник и наклонилась поцеловать Дейзи. На меня пахнуло ее духами, которые она всегда использовала, какими-то цветами, но с алкогольной ноткой. — Здравствуй, Эд.

— Здравствуйте, — ответил я.

Я пожал руку дяде Хьюзу.

— Как твоя мама? — спросила тетя Ник. Словно ее это и в самом деле интересует.

— Она в клинике.

— Да, — сказала тетя Ник. — Доктор считает, что она сможет вернуться домой этим летом. Как она… в порядке?

— Полагаю.

Я никогда не понимал, в чем суть этого вопроса, но знал, что требуется утвердительный ответ. По стандартам тети Ник, моя мать была не в порядке. Мать очень злилась на нее из-за этого, не могла скрыть злость, несмотря на все старания. Во время моего последнего визита мне показалось, что мать пытается мне на что-то намекнуть, что-то насчет тети Ник, я полагаю. Но, честно говоря, я не слишком понимал, почему она так злится. Не то чтобы ей было чем заняться до того, как она попала в клинику, она только и делала, что спала в темной комнате и ссорилась с моим отцом.

— Надеюсь… — Тут тетя Ник умолкла.

Дядя Хьюз накрыл ладонью ее руку.

— Мама, — сказала Дейзи, — Эд только что приехал. Он не хочет говорить о клинике.

— Конечно, прошу прощения, — ответила тетя Ник и посмотрела по сторонам, возможно, чтобы убедиться, что никто не подслушивает.

— Итак, Эд, — дядя Хьюз улыбнулся, — какие планы на лето?

— Он будет моим кавалером, — заявила Дейзи, сжимая мою руку, ставшую вдруг влажной. — Если, конечно, перестанет заглядываться на пожилых женщин. Вы бы его видели, — рассмеялась она. — Он так заглядывался на Оливию Уинстон, что забыл заказать себе выпить.

— Я не заглядывался.

— Врун, — сказала Дейзи.

Дядя Хьюз бросил на меня острый взгляд, я придал лицу безразличное выражение.

— О, — тетя Ник посмотрела поверх наших голов на дверь, — это не Тайлер Пирс?

Разумеется, это был Тайлер Пирс, и тетя Ник это знала, поскольку смотрела прямо на него. Дейзи отвернулась, но тут же поспешно обернулась.

— Кто такой Тайлер Пирс? — спросил дядя Хьюз.

— Один из кавалеров Дейзи, — ответила тетя Ник, улыбаясь своей широкой двусмысленной улыбкой.

— Никакой он не кавалер, — сказала Дейзи, но я видел, что она не вполне честна. Я всегда знал, когда Дейзи говорит неправду, потому что у нее это плохо получалось.

— А вот и он, — произнес дядя Хьюз. Теперь он тоже улыбался, но не так, как тетя Ник, а словно Дейзи сказала что-то забавное.

— Здравствуй, Тайлер, — поздоровалась тетя Ник.

— Здравствуйте, миссис Дерринджер, мистер Дерринджер.

Тайлер встал рядом с Дейзи, но она не смотрела на него, что, возможно, было к лучшему, потому что он пялился на тетю Ник.

Затем он сказал:

— Привет, Дейзи.

Так что ей пришлось повернуться к нему.

— Привет. — Она произнесла это холодным тоном, но по ее глазам я видел: она хочет, чтобы он говорил с ней. — Помнишь моего кузена Эда?

— Конечно.

Мы пожали друг другу руки, но у меня создалось впечатление, что он понятия не имеет, кто я такой.

— Я собирался пойти в бар, — сказал Тайлер. — Кому-нибудь что-нибудь принести?

— Я пойду с тобой, — ответила тетя Ник. — Дорогой? Ты чего-нибудь хочешь?

— Нет, — отказался дядя Хьюз. — Я хочу попробовать устриц, пока их все не разобрали. Тебе взять?

— Да, пожалуйста. — И тетя Ник посмотрела на дядю Хьюза мягким, нежным взглядом, от которого у меня руки задрожали.

Дейзи прислонилась к деревянным перилам и уставилась в небо.

— Он все еще тебе нравится, — сказал я.

— Да, Эд, он все еще мне нравится, — тихо произнесла она. Я заметил, как напряглись у нее руки. Она повернулась ко мне и с жаром сказала: — Но мне не нравится то, какой он. Слишком идеальный и фальшивый.

— Да, — сказал я. — Фальшивый.

— Я знаю, и временами даже ненавижу его. — Она поскребла подошвой туфли по доскам. На ней были желтые туфли, без каблуков.

— Он пялится на твою мать, — сказал я.

— Что?

Она глядела на меня так, точно не расслышала.

— На твою мать, — повторил я, — он смотрит на нее.

— А кто не смотрит? — ответила Дейзи. — И в любом случае дело не в моей матери. Дело в том, что было между нами. Мы переспали.

Я не знал, что на это сказать, поэтому не сказал ничего. Но это определенно был интересный поворот.

— Прошлым летом, если тебе это интересно. И не смотри на меня так странно.

— Я и не смотрю, — сказал я.

— Иногда я всех ненавижу.

Когда она говорила такое, мне хотелось коснуться ее, тронуть за плечо, запястье. Просто чтобы понять, что происходит с ее кожей в этот момент. Я редко прикасался к ней, только когда она сама прикасалась ко мне. И у меня не возникало подобного желания. За исключением таких вот моментов, когда на нее накатывало настроение. Тогда мне становилось любопытно, смогу ли я коснуться ее, смогу ли почувствовать смену настроения, как перепад температуры. Но я знал, что не смогу, что не должен прикасаться к ней, когда задумываюсь о чем-то.

— Хочу выпить, — заявила она.

— Хорошо.

— Принесешь мне еще джина с тоником?

Я вернулся в бар, Томас уставился на меня, но выпивку все же налил. Я взял фисташку из чашки и разломил скорлупу. Мне нравилось это в фисташках и арахисе — сверху очень твердая скорлупа, а под ней на орешке еще одна шкурка, точно скорлупы недостаточно.

Я оглядел бар.

Женщина с фиалковыми глазами ушла, но на террасе я увидел тетю Ник, разговаривающую с Тайлером. У нее был такой вид, будто она наполовину в «Читальне», а наполовину — где-то еще, точно забрела сюда, сама не понимая зачем, и теперь желает выбраться. Тайлер был выше ее, и ему приходилось слегка наклоняться при разговоре. Я взял коктейль и направился к окнам, выходившим на террасу. Если прижмусь к стене, то смогу услышать, о чем они говорят. Старый добрый трюк.

Я посмотрел на джин-тоник в своей руке и сделал глоток. Возьму Дейзи другой. Раскусил кубик льда и почувствовал, как он рассыпается у меня на зубах.

— Очень рад вас видеть здесь сегодня, — говорил Тайлер, — потому что сегодня я готовил лимонад. Помните секретный рецепт, что вы мне рассказали?

Тетя Ник рассмеялась, точно ее совсем не волновало то, что он говорит.

— В самом деле. Боже мой. Когда это я выдала тебе свой секретный рецепт?