Казино - Олег Андреев

– Ну да, – усмехнулся Козырев. – Часть у ларьков пивных вспоминает «минувшие дни», часть в бандиты подалась, а еще часть, видимо самых «боевых», возглавила всякие фонды и фирмы. Эти до того довоевались в мирное время, что друг друга на кладбищах взрывали. Не слышал в своем далеке о взрыве на Котляковском?

– Нет.

– Шумное было дело. До сих пор тянется, – вздохнул Петр Ильич. – Целое поколение подкосил этот Афганистан. И тебе, вижу, досталось. Эк куда занесла война.

– Как же ты в Индию попал, Саша? – спросил Машков.

– Наши уже уходили из Афганистана, и к нам в Чарикар прилетел вертолет. Эвакуировать лабораторное оборудование и остатки охранения. Он попал в сильную бурю перед Гиндукушем – они там в январе всегда случаются, – и пилот не смог свернуть на Хорог и пошел ущельем на восток. Ну и заблудился в горах, влетел на территорию Северного Пакистана, где и рухнул на границе с Индией. Один я в живых остался – сумел сгруппироваться при падении. Вылез из-под обломков и зашагал, если это можно так назвать, вниз, на огни в долине. Оказалось, что это уже Индия. Там меня кашмирцы подобрали, обогрели. Они вроде в Индии живут, а вроде и нет. Это спорная территория с паками. Пробыл я у них целых три года. Пока в себя пришел, пока кое-как на остатках урду и хинди, что в интернате учил, разговаривать научился – нас же там все больше о революции, выполнении плана и колхозах говорить учили. А потом с их бродячим цирком в Амритсар попал, где и остался.

– Но почему ты не заявил, что ты советский, не пошел в посольство? – удивился Козырев.

– Чтоб меня выслали и посадили на родине?

– За что? За то, что ваш вертолет упал?

– За то, что я один из него спасся, и никто не знал, летел ли я в нем или просто рванул на Запад, точнее, на Восток. У меня и документов никаких не было, кроме личного номера.

– Да, ситуация, – согласился Машков. – А как же ты легализовался в Индии?

– Проще некуда! Там у них нет паспортов. Паспорта только заграничные выдают. А для их получения достаточно предъявить водительские права или справку от старосты деревни. У Наллу как раз муж умер – вместе с нами циркачил, – вот я и стал по его справке Сомнатом Сингхом.

– Да, досталось тебе, – оценил одиссею Цыгана Пал Палыч. – Так как, принимаешь наше предложение?

– А меня не загребут в Москве? – с сомнением спросил Саша.

– Не те нынче времена. В Москве тысяч двести китайцев обитает без всяких бумаг, новых твоих соотечественников тоже тысяч десять наберется, где уж тут загребать звезду индийского цирка, прибывшую по контракту на гастроли с визой и всем прочим.

– Так ведь нет у меня визы в Россию!

– Нет, так будет! – радостно пообещал Машков. – У меня тут все схвачено, и тебе за полчаса в российском консульстве выдадут визу.

– А что значит – схвачено?

– Вот Робинзон Крузо! – повторил свою шутку Пал Палыч. – Приедешь в Москву – узнаешь.

– Вообще-то соблазнительно в родных местах побывать, – решил Цыган. – Да еще и подработаем мы с Наллу, машину наконец купим.

– А вот с Наллу проблемы, – нахмурился Машков. – Две визы мне не пробить, пожалуй.

– Но как же я без нее выступать буду? У нас же двойной номер!

– А мы Тамару Александровну попросим тебе поассистировать. Пит говорит, что она спит и видит себя на сцене. Ну? Заметано?

– Что ж, попробуем… – нерешительно согласился Саша. – Только бы Наллу меня правильно поняла.

Наллу все поняла правильно, и колесо судьбы Александра Заборова начало потихоньку катиться вспять.

Глава 16

В десять вечера, когда Лиза расслаблялась с чашкой кофе в комнате отдыха перед вторым выходом к столу, в ее сумке зазвонил мобильник.

– Да-а, – протяжно, на московский манер, отозвалась она.

– Это я, Олег. Нам нужно встретиться с тобой.

– Где и когда? У меня минут десять…

– Там же, где в первый раз. Через две, – коротко ответил он и повесил трубку автомата в холле «Евразии».

– Зин, – сказала Лиза своей коллеге, дремавшей в кресле по соседству, – я сбегаю в отель прокладок прикупить, если будут спрашивать.

– Счастливая, – приоткрыв один глаз, сказала та.

– А ты что, того?

– Похоже на то, – вздохнула Зина. – Тошнит и в сон даже за столом клонит.

– Обсудим в следующий перерыв, – пообещала Лиза и упорхнула.

Майдан ожидал ее в номере.

– Ну что случилось? – спросила она.

– А ты не знаешь? Панин разрешил мне и Санину эксклюзив на твоем столе. По штуке.

– Етитская сила! – побледнела Лиза. – Значит, идем с тобой ва-банк? А ты молодец, выбрал момент, когда Тамара Александровна куда-то по своим цирковым делам завеялась. Фиг бы она вам разрешила играть. Ну ни пуха ни пера нам.

– К черту. Значит, так, я две игры проведу влегкую, чтоб не вызвать у этого бульдога подозрений, а ты накати ему немного удачи. А уж потом расставлю чипы на максимум, чтоб снять сразу побольше, и мы его подсечем и вытащим на свет божий.

– А ему-то что, если ты выиграешь?

– Ему? Если я в целом обойду его по выигрышам, он мне еще десять штук добавит в возмещение моих ставок. Понятно?

– Круто! Все, я побежала.

– Мы в полночь начнем, запомни. Подгадай свое расписание, чтоб мы на Зинку или Данилу не нарвались.

– Хорошо… – пообещала Лиза.

Ровно в полночь у Лизиного стола сошлись, словно дуэлянты у барьера, два самых заметных игрока «Голден эг». Гена Панин поколдовал на пульте в углу, и на транспаранте над первым столом, сменив бегущую строку «непрерывности» вспыхнула надпись: «Эксклюзивная игра. Ставки от ста до тысячи у.е.». Кое-кто из посетителей заметил это, и тут же по залу пронесся тихий ропот, прерываемый отдельными громкими «ах!». Любопытствующие мигом отлипли от других столов и потянулись к месту поединка.

Санин и Майдан согласно правилам – на виду же – обменяли каждый свои десять тысяч долларов на рубли, потом вместо них получили в кассе по сотне черно-золотых – сотенных кэш-фишек.

– Начнем, пожалуй! – словами Ленского предложил Олег, когда они вернулись к столу, и усмехнулся, уверенный, что в дуэли его ждет судьба Онегина.

Лиза приветливо улыбнулась обоим и обменяла каждому по пятьдесят чипсов на игровые сотенные фишки. Толпа вокруг стола возбужденно зашелестела.

– Что ж, кому-то из нас должно сегодня повезти, – громко, для окружающих, заявил Майдан. – Есть примета, что в рулетку везет новичкам и пьяным дамам. Мы с вами, Егор Константинович, не дамы и не новички в этом деле, но вот за этим столом играем впервые. Как вас зовут, милая девушка? – сыграл он почти натурально.

– Лиза.

– Смотрите, «бедная Лиза», не сделайте и нас бедными, – рассмеялся Санин. – Надеюсь, рука у вас легкая.

– Господа, делайте ваши ставки! – спокойно ответила на все любезности крупье.

Санин раскидал свою первую тысячу по полям ставок в хаотичном порядке, рискнув даже поставить на две конкретные цифры – чем черт не шутит? – мечтая сорвать с одной из них три с половиной, перекрывающие затраты на ставки. Майдан ответил примерно тем же. Лиза, коротко взглянув на расстановку фишек противников, объявила, что ставки сделаны, и пустила колесо и шарик. Они определили Санина как победителя – тому удалось проиграть на двести долларов меньше, чем Олегу. Бульдожьи глазки Егора Константиновича засветились победной радостью – он считал, что начало – не лиха беда, а тенденция. Так, по крайней мере, обычно случалось в его практике за карточным столом.

В следующем розыгрыше фортуна чуть скосила глаза в сторону Майдана, и он не только не проиграл, а еще и снял тысячу на красном и первой четверке, поставив на них по сотне. Санин тяжело засопел, мысленно добавляя к преимуществу противника свои десять тысяч «гарантии», и стал еще больше напоминать злобного бульдога перед атакой. Оба противника заметно подобрались и приступили к расстановке фишек перед третьим розыгрышем, словно к неспешной шахматной игре, в которой у каждого был один противник – случай. Майдан «подобрался» совершенно искренне, потому что расставлял свою ударную комбинацию, стараясь снять максимальную пенку с попадания шарика в одну конкретную цифру, которое должна была обеспечить Белка. Эта цифра, черная семерка, стояла как раз самой дальней от сладостного упругого живота Лизы, обтянутого сукном мини-юбочки, который почему-то вдруг заметно часто задвигался от ее дыхания.

«Волнуется Белочка! – подумал наблюдавший за ней краем глаза Олег. – Только бы не сплоховала».

Он и сам поймал себя на том, что дышит чаще обычного, и его руки, расставляющие стопки фишек, вспотели. Чтобы не засветить свою явно просчитанную до мелочей систему расстановки фишек, Майдан ставил их в хаотичном порядке, будто импровизируя, хотя на самом деле, по убывающей, она выглядела так: тысяча на семерку должна была принести тридцать пять штук, чтоб не вызвать подозрений, он поступился швалью между ею и соседними цифрами, которая могла бы принести ему еще семнадцать тысяч, но не удержался от соблазна «стрита» с ними, гарантирующего одиннадцать штук. Так же Олег пренебрег шестикратной прибылью от «сикс лайна», включающего семерку, но компенсировал потери, «забив» тысячами первую дюжину и среднюю колонну, что давало приход в четыре тысячи. Для подстраховки, по привычке, он поставил две беспроигрышные тысячи на черное и нечетное, включающие семерку. А в конце, жадность фраера сгубила, ткнул тысячу снова на первую четверку, куда входила семерка, показывая, что будто бы верит в повторение предыдущего успеха на этой ставке. В сумме, проставив семь тысяч долларов, он снимал с казино ровно шестьдесят и возвращал свои семь. Получив их, вполне спокойно можно было мусолить оставшиеся полторы тысячи долларов ставочного фонда и даже немного выиграть на общих основаниях. Получив в конце игры компенсацию от Санина в десять тысяч – тому совсем уж нереально будет обойти его в соперничестве, – Майдан выигрывал не сотню конечно же, но тысяч восемьдесят как минимум…