Библия-Миллениум. Книга 2 - Лилия Курпатова-Ким

Нам навстречу движется бесконечный поток тварей обоего пола, рыгающих, трясущих жирными животами и обвислыми грудями, жрущих и пьющих на ходу, сидя в кафе, в парках, на ступенях театров и университетов. Жадно втягивая ноздрями дым мангала ближайшего бистро, я безудержно представляю себе, как все это месиво плоти начнет визгливо метаться, в панике топча друг друга и визжа от боли и ужаса, погибнет под обломками зданий или сгорит заживо. Вот так вот аппетитно, паленым мясом и кипящим жиром, запахнет поджаренный город.

Огромный стол, заваленный чертежами, застарелое пятно от кружки с кофе, пепел, взлетающий при каждом плавном повороте вентилятора, — в такой уютной обстановке Ной делает бомбу. Безмозглая цивилизация продавала на рынках все — от семечек до тротила и подводных лодок. Маленькую подержанную субмарину мы приобрели по сходной цене.

В специальных квадратных очках-линзах под мелодичную дробь дождя за окном и потрескивание поленьев Ной паяет яркие, цветные провода, собирая тонкий электронный механизм, устанавливая твердые, обернутые маслянистой бумагой бруски, подводя к ним блестящие клеммы, наконец, он вкладывает внутрь душу — металлическую колбу с небольшим атомным зарядом. Новорожденная бомба сияет своей чистотой и законченностью. Она поблескивала в своем черном чемоданчике в углу кабинета, пока Ной собирал ее сестер — таких же строгих, чистых, целомудренных и целеустремленных. Совершенных убийц.

Делая уборку, я играю в телепередачу, обращаясь к невидимым зрителям.

«А теперь я стираю пыль с атомной бомбы. Это небольшая бомба и абсолютно безопасная. Мы можем взять дозиметр и проверить. Как вы видите, радиационный фон в норме. Такие бомбы очень удобны для хранения в домашних условиях. Их можно использовать как в городе, так и на дачных участках.

Домашние атомные бомбы просты в обращении, долго хранятся, не ржавеют и всегда готовы к употреблению. Вы получите эту бомбу в аккуратном черном чемодане, мы приложим также инструкцию по ее применению и видеокассету с возможными вариантами использования.

Но и это еще не все! Если вы позвоните прямо сейчас, пока действует наше специальное предложение, то также получите в подарок замечательный, простой и изящный цинковый ящик».

Временами, когда нас охватывает желание понежиться подольше в постели или оставить все как есть, спокойно состариться и умереть, Ной включает телевизор — новости и ток-шоу неизбежно возвращают нас к поставленной цели.

Бесконечная череда тупых, не наделенных никакими отличительными признаками физиономий — улыбающихся, страдающих, делящихся идиотскими рассказами о своей удивительно одинаковой, бездарной, скучной, дурацкой и абсолютно никчемной жизни. За отсутствием фантазии и способностей делающих проблему из чего угодно!

— Я не знаю, как мне дальше жить! Вся моя жизнь больше не имеет смысла после его ухода! — восклицает женщина по имени Жанна, выпучивая глаза. — Подскажите, что мне делать?

— Это была история Жанны. Конечно, сейчас многие сочувствуют ей. Я обращаюсь к нашим зрителям: если кто-то бывал в подобной ситуации, позвоните и расскажите, как вы справились с этой проблемой.

Мы решили пошутить. Ной взял трубку и набрал указанный на экране номер. Занято, но мы упорно звонили с двух телефонов, и, наконец, после короткого гудка ему ответил приторный голос операторши.

— Говорите, вы в эфире, — обратился к нам благообразный дядька-ведущий.

— Дорогая Жанна, обычно люди не берутся за то, чего не умеют делать. Если вы и вправду не знаете, как вам жить, мы советуем вам повеситься, или отравиться, или спрыгнуть с крыши. Нам кажется это очень логичным.

Смешинки скакали у меня внутри как ненормальные, я схватила подушку и засунула себе под живот, встав на нее локтями. Ужасно хотелось засмеяться, но нельзя ничего упустить — такой момент!

Глаза благообразного ведущего забегали навстречу друг другу — надо ведь как-то выйти из такой ситуации! Мы злорадно веселились, наблюдая за перекосившимся лицом Жанны, которая разом перестала плакать и явно рассердилась, что кто-то нашел-таки решение ее проблемы.

На самом деле ни одна из этих тварей не желает, чтобы ее сложности решились, потому как пока они у нее есть — она особенная, у нее ПРОБЛЕМЫ, поэтому Жанна их страстно ищет, выдумает, напрягая обе извилины — свою и мужа!

Это как сцена из Рабле, когда нищие хвастаются своими увечьями, говоря, какой доход они им приносят. Кто-то, со сломанной рукой, зарабатывает по две серебряные монеты, кто-то, с язвами на лице, — по три, этот, с отрубленными по колено ногами, — даже пять. Но больше всех зарабатывает здоровенный нищий — до трех золотых. Он с явной гордостью выставляет вперед свои облезлые, изъеденные местами до мяса, покрытые струпьями ноги, над которыми кружится рой мух, привлекаемых гнойной вонью.

«Конечно, будешь зарабатывать больше всех, — завистливо восклицают менее искалеченные нищие, — когда у тебя такие ноги!»

Незаметно прошли осень и зима. Мы почти не выходили, только чтобы смотреть предполагаемые места взрывов. Днем Ной работал. Делал бомбы. Потом разрабатывал план операции, маршрут. Вечером мы ужинали, потом подолгу сидели голышом перед ярким огнем, занимались любовью, разговаривали и глубокой ночью перебирались в постель, чтобы проснуться поздним утром, валяться и дурачиться до завтрака.

Так незаметно приблизился главный день нашей жизни. Ной оделся в лучший костюм — в еле заметную полоску, который ему очень идет. Я приготовила отличный завтрак — тосты с икрой, салат из креветок, мягкие рогалики и крепчайший ароматный кофе. Затем мы торжественно вложили в каждый чемоданчик отдельную табличку с нашим посланием жертвам.

Уместив имущественный итог нашей совместной жизни в багажник машины с правительственными номерами, мы выехали из охраняемого двора, как будто за покупками. Двигаясь по заранее намеченному маршруту, ужасно веселились, тратили уйму денег, поэтому нам все радовались.

Рынки, дорогие магазины в центральных зданиях, общественные учреждения, церкви. Особенно церкви — сборище ловких мошенников, извративших идею Бога, превративших его во всепрощающего слюнтяя, который подставляет под удар щеки и визгливо просит не бить его. По мне, так что это за безмозглый и мягкотелый Бог, который позволил себя распять? Вот индийский Шива, другое дело — он всемогущий, грозный, кровожадный и постоянно трахается со своей любимой — жестокой богиней Кали.

Особенно мне понравилось в одном жутко дорогом обувном магазине, где манекенообразная девушка с надутой физиономией высокомерно взирала, как я пытаюсь застегнуть узкое голенище на своей нормальной ноге.

— Это вам не подойдет! — переплюнула она через губу.

Я подумала: «Ах, ты сучка! Должна выпрыгивать вокруг меня сереньким зайчиком, а стоишь растопырив пальцы, словно накрашенные ногти сушишь!»

Вслух же улыбнулась и попросила позвать менеджера. Девушка заерзала и нервно поинтересовалась: «Зачем?»

«Хочу, чтоб тебя уволили напоследок, дура», — подумала я, но соврала, что мы хотим узнать о подлинности товара перед покупкой.

Особа недовольно удалилась. Через несколько минут появился круглый молодой человек в позолоченных очках. Ной стоял у меня за спиной; узнав его, менеджер рассыпался услужливым щебетаньем. Я тут же потребовала у него книгу жалоб. Выложила все, что я думаю об обслуживании в их магазине и о продавщице. Показала пачку денег и сказала, что ничего у них не куплю и скажу всем знакомым, что здесь ничего покупать не нужно, а еще мы позвоним владельцу и расскажем, что тут творится… Менеджер покрылся красными пятнами и принялся утирать лоб платком, бормоча извинения.

В конце концов, я успокоилась и сказала, что мне понравились вот эти сапоги. Менеджер тут же приволок мне кучу коробок, самолично примеряя все на мои ножки и злобно косясь на бледную дуреху-продавщицу с трясущимися губами. Останется без премии, как минимум.

Мы оставили у них в вентиляции черный чемоданчик с чувством глубокого удовлетворения — все-таки он не дешевый.

Никто нигде даже не пытался нас проверять на предмет наличия оружия или прочих запрещенных предметов (атомных бомб, например) — Ной слишком известен.

У прохожих рты приоткрываются, глаза округляются, дебильные детеныши тыкают пальцами и кричат: «Мама, смотри!» Мамы медленно поворачивают свои сальные шеи, с полуоткрытым ртом, из угла которого стекает слюна, с одинаково выпученными глазами долго ищут обозначенный объект, потом говорят: «О!» — и лезут за фотоаппаратом.

Ной был счастлив как никогда.

— Скажите, что делать, ну как так жить?! — окружают нас толпы жаждущих инструкций и обещаний, а также исполненные предвкушения вечернего рассказа соседям, знакомым и родне: «А я сегодня видел Ноя! Я ему сказал то-то и то-то…»