Казино - Олег Андреев

Козырев и Машков снова переглянулись, на этот раз удовлетворенно.

– Что ж, теперь нужно сделать еще три таких установки, – решил Петр Ильич. – Сколько бы ты хотел за такую работу? Ведь делать придется все тебе, Боря, – мы не можем выпускать информацию из этой комнаты. Как хорошо, что только нам троим достаточно знать о системе и не нужно подключать к ее работе дилеров или питов. Ведь так?

– Так. Но никаких других установок изготавливать не нужно, Петр Ильич. Чем больше элементов в системе, тем меньше ее надежность. Да и безвыигрышное казино долго не протянет, на мой взгляд. Нет, нужно эту штуку установить на главный стол «привэ», где играют по высшим ставкам самые богатые клиенты – они следят за результатом, а не за процессом.

– Пожалуй, ты прав, Боря, – решил Козырев. – Сколько времени тебе нужно на монтаж этой штуки в зале?

– За утро управлюсь. За неделю настрою программу под конкретное колесо.

– Заметано, – сказал Петр Ильич. – Значит, через неделю начнем шагать в будущее. У мамы давно был?

– Да уж месяц только по телефону узнаю, как она там…

– Пол, дай нашему Эдиссону двух ребят в сопровождение – пусть съездит навестить матушку, – распорядился на прощанье Козырев, и начальство удалилось.

Глава 8

– Ну вот, одной проблемой меньше, – радостно оценил результат Бориного творчества Петр Ильич, когда они с Машковым вернулись в его кабинет. – Теперь Рифат может присылать своих ребяток на отмывку хоть строем.

– Да, замечательная картинка вырисовывается: входят несколько абреков, садятся за стол «привэ», и один за другим снимают банк. Дилер приветливо улыбается, зрители ликуют, – ехидно ухмыльнулся Машков.

– Ну зачем же так утрировать? Мы их проинструктируем, как ставить. Сначала пусть проиграют по маленькой, а потом, на пятой, скажем, ставке, дадим снять банк на простом шансе, и дело в шляпе – пожалуйте в кассу! И пусть себе зрители ликуют – они свидетели.

– Пит, а крупье наши не просекут, что против них машина играет?

– Чтоб этого не случилось, ротацию кадров устроим – на столе «привэ» будем через неделю их менять по кругу: мол, чтоб все тренировались. В общем, придумаем что-нибудь…

В этот момент в кармане пиджака Машкова запищала рация.

– Слушает Первый, – отозвался он.

– Это Шестой, – назвался бармен Семен из ресторана – он тоже был по совместительству охранником. – Тут Телегин нарисовался.

– Иду. Глаз не спускать, – распорядился Пал Палыч, бросаясь к дверям.

Петр Ильич последовал за ним.

– Как он просочился? – удивился Машков, когда они поднимались в лифте. – Я же велел не пускать его на порог.

– Может, через «Евразию»? – предположил Козырев.

– Вот черт! На коридоре стоит сегодня новенький, а он не знает Телегина в лицо. Но что ему понадобилось? Мало ему вчерашнего позора?

В ресторане Телегина не оказалось.

– Где он? – спросил Машков у Семена.

– На кухню зачем-то прошел. Я не стал его задерживать – люди же кругом, – попытался оправдаться Семен.

– Пошли туда – не отравил бы он нам посетителей в отместку, – усмехнулся Машков, направляясь к дверям, ведущим в царство Федора Павловича.

То, что произошло, было вопиющим нарушением сразу нескольких правил, заведенных Козыревым в казино. Первым из них было не впускать на верхние этажи никого из уволенных, даже из тех, кто ушел по собственному желанию, – расчет с увольняемыми производился в комнате охраны на первом. А изгнанных, к коим относился Телегин, не пускали даже на порог, поскольку никаких расчетов с ними не производилось, независимо от ранга. Во-вторых, на кухню не мог заходить никто из сотрудников казино за исключением самого Петра Ильича и Машкова. А в-третьих, даже они входили туда только в белых халатах. Но данная ситуация была экстраординарной, и они нарушили.

Игорь Андреевич Телегин красовался в святая святых ресторана, резко выделяясь на фоне белых кафельных стен и сливающихся с ними поваров своим знаменитым костюмом цвета неспелого баклажана. Его длинные волосы были, как обычно, забраны в хвостик на затылке и обтягивали узкий череп своими явно крашенными в борьбе с сединой прядями. Это делало Телегина похожим на какого-то престарелого рок-н-рольщика, которые все еще выползают иногда на сцену, на радость своим ровесникам. Узкое лицо бывшего управляющего несло на себе отпечатки многочисленных пороков и так же диссонировало своей бледностью и болезненной сухостью с румяными, потными лицами поваров, как и его нелепый костюм. Телегин стоял с Федором Павловичем возле огромного холодильника, держа в руках какой-то сверток. При виде Машкова и Козырева он попытался спрятать его в полиэтиленовый пакет, но трясущиеся руки подвели.

– Та-ак, Игорь Андреевич, почему вы тут? – спросил Машков, подходя ближе.

– А ты, Федор Палыч, почему нарушаешь? – в свою очередь напустился на шеф-повара Петр Ильич. – Почему на кухне посторонние?

– Господь с вами, Петр Ильич! Это же управляющий наш, а не посторонний. А я человек подчиненный. Они просили подержать в холодильнике лекарство. Брали понемногу на ванночки… – показал старик на пакет, явно смущенный своим промахом и нотацией в присутствии поваров.

– Так, ребятки, – обратился к ним Машков, оценив ситуацию, – пойдите пока перекурите. Палыч присмотрит тут, а мы разберемся, что за лекарство. Вам не сообщили, что господин Телегин у нас больше не работает, так знайте. Идите, идите, – поторопил он удивленных поваров. – Ну-ка, что тут у нас? Откройте, Игорь Андреевич.

– Это… соль из Мертвого моря – мне привезли знакомые, сказали, что нужно в холоде держать. А я положил на время, да все никак не собрался домой отвезти. Мне это нужно от артрита… – самозабвенно врал Телегин, не думая открывать пакет.

Машков решительно вырвал сверток из рук наркодилера и резанул пакет большим кухонным ножом.

– Кокаин чистой воды, – оценил он, слизнув порошок с кончика ножа. – Вот, значит, где вы хранили его. А мои ребята с ног сбились, все обшаривая, – я же вас вчера вытурил с пустыми руками. Сегодня, стало быть, за своим товаром пожаловали.

Телегин понял, что попался.

– Петр Ильич, Павел Павлович, простите, ради бога. Дайте я заберу эту гадость, и больше вы обо мне не услышите, – заканючил он. – Это же не мое – чужое! Я жизнью отвечаю за этот пакет, понимаете? Тут же на сто тысяч «зеленых»!

– А что, Петр Ильич, может, заберем товар в качестве компенсации за ущерб репутации казино? – предложил Машков. – Сдадим его кому-нибудь оптом, и черт с ним, да и с крысой этой, – сплюнул он беловатой слюной в сторону Телегина.

Тот рухнул на колени прямо в этот плевок на кафельном полу.

– Не губите, Петр Ильич! Отдайте! Мне же рассчитываться нечем!

Федор Павлович со страхом наблюдал за происходящим. Шеф-повара заботило не унижение еще вчера почти всесильного в казино начальника – он его, как и многие, не любил, – а то, что он сам поневоле ввязался в опасную историю, из которой можно выйти и через дверь на улицу.

В этот момент в кармане Машкова подала голос рация.

– Первый, это Восьмой. У нас гости «два»!

«Два» на языке спецсигналов обозначало милицию.

– Зачем? Почему идут через отель? – спросил напряженно Пал Палыч.

– Говорят, что об охране хотят договориться.

– Подержи их немного. Скажи, что к ним выйдут, – распорядился Машков. – Менты нарисовались, Пит. Не ты ли заказал их, Гарик? – обратился он к стоящему на коленях Телегину. – Подставить нас решил со своим кокаином?! Хрен вам, не на тех нарвались! – заорал Пал Палыч, тряся его за плечи. – Федя, открой-ка плиту, – велел он шеф-повару.

Старик подбежал и послушно снял специальным ухватиком конфорку с огромной французской газовой плиты, которая работала на манер дровяной, старинной – только на такой можно было приготовить некоторые изысканные блюда. В образовавшееся круглое отверстие, пышущее пламенем, Машков начал высыпать из дыры в пакете белый порошок, который с шипением вспыхивал и превращался в желтоватый дым, уносимый тягой. Игорь Андреевич вскочил с пола и бросился спасать свое сокровище, вытянув руки прямо к пламени. Коротким ударом ноги Машков отбросил его прямо на стол с противнем салата – к баклажановому цвету элегантного костюма добавились разводы майонеза, лепестки зелени и чешуйки моркови. Федор Павлович горестно ахнул, а Телегин взвыл, видя, как в пламени исчезли последние крупинки кокаина и сам опустевший пакет.

– Все! Вы меня убили! За что, гады? Я пять лет работал на вас! Ответите!!! – рыдая, кричал несостоявшийся наркодилер.

– На, утрись, – бросил ему вонючую кухонную тряпку Машков, – и вали отсюда как пришел.

Снова запиликала рация.

– Первый, они сказали, что не могут ждать и зайдут завтра, – доложил охранник с гостиничного входа.