Совместимая несовместимость - Анастасия Комарова

Здесь был потрясающий сосново-морской воздух, такой целительный для обитателей туберкулезных санаториев, затерянных на горе над морем.

Они присаживались в каждом малюсеньком кафе, которых кто-то предприимчивый во множестве пооткрывал на территории старого парка, заказывали себе кофе, курили, болтали, потом шли дальше, по засыпанным коричневыми листьями магнолий дорожкам, мимо серых, обросших сухим мхом скал, с загадочными пещерами и веселыми водопадами, мимо все еще зеленых солнечных полян с громадными гималайскими кедрами, смешными, кривобокими карликовыми пальмами и добросовестно подстриженными в форме шара кустами дикого лавра.

Все трое так давно не проводили время подобным образом, что это стало для них своеобразной экзотикой, ярким, волнующим приключением. Да и сам парк, почти пустой, парящая в неподвижном воздухе мертвая листва, запах осени, их странные отношения — все это навевало мучительно-грустные мысли, заставляющие грудь часто подниматься от беспричинных глубоких вздохов.

Вначале оживленный, разговор постепенно стал сникать. Лишь изредка звучали теперь тихие, не ожидающие ответной реплики слова.

— Помнишь то сухое дерево над обрывом — на нем раньше всегда сидели павлины? — говорила Варвара.

— А под этой скалой мы прятались от грозы. В тот день соседский мальчишка чуть не утонул, когда его обжег скат! — отвечал ей Иван.

Но и эти фразы становились все реже и звучали одиноко, не получая ответа, и скоро совсем исчезли за ненадобностью, и только глаза поддерживали неспешный диалог, спрашивая друг у друга о чем-то, не очень понятном Мишке.

«Ты помнишь?..» — обращался к Ивану ее матовый, принявший цвет окружающей зелени взгляд.

«Помню...» — отзывался он с удивлением и готовностью.

Мишка держался немного в стороне. Он был с ними и не с ними. Он просто наслаждался красотами... Но Иван слишком хорошо его знал.

Несмотря на кажущееся равнодушие, которое Мишка неизменно напускал на себя, Иван видел, что он неустанно наблюдает за Варварой. Стоило ей отвернуться, как его взгляд мгновенно перемещался на нее, впивался, как хищник в добычу, изучая и любуясь. Она, кстати, делала то же самое, стоило лишь отвернуться ему... Эти увлекательные упражнения, кажется, занимали все их мысли, не оставляя ни времени, ни желания на что-то другое. Они даже почти не разговаривали друг с другом, при этом оба активно общались с Иваном. Что, впрочем, не помогало ему избавиться от ощущения, будто он постоянно находится в одиночестве, несмотря на то что расставались они в течение всего этого времени лишь только на ночь, бродя везде и всюду вместе, как три неприкаянных привидения из заколдованного замка.

Такое положение вещей, хотя и соответствовало вроде бы его хитроумному целительному плану, нравилось ему все меньше. Но он ни в коем случае не отказался бы от уникальной возможности — подсмотреть рождение нового чувства... И если бы ему предложили выбор, он снова выбрал бы эту роль третьего, которую играл с героизмом ученого, ставящего на себе опасный опыт.

...Они вышли на полукруглую смотровую площадку. С нее открывался замечательный вид: безбрежное, ярко-синее море и белые кубики пансионатов на выступающем слева зеленом мысе.

Было приятно курить, удобно облокотившись на широкие каменные перила, смотреть на густую, тяжелую воду, напоминающую вкусное тягучее желе. Ленивый, дующий словно через силу, еще не холодный ветер делал по поверхности воды легкие мазки, как будто невидимый лакомка-великан хотел набрать на гигантский палец немного освежающего голубого желе.

Слабеющее день ото дня солнце героически боролось с ветром, грело плечи под курткой. Иван разомлел от этого тепла, от вина, выпитого недавно в уютном кафе под скалой. Ему не хотелось ни говорить, ни двигаться, лишь стоять так долго-долго, пока не начнет ныть поясница.

Яркий луч, вырвавшись из-за облаков, стал играть с Варварой, пытаясь заглянуть ей в глаза. Она зажмурилась и стала похожа не нахального котенка… Однако так было невозможно любоваться пейзажем, и ей пришлось закрыть один глаз, от чего бровь над вторым автоматически поползла вверх, придавая ей лихой вид. Чтобы было легче смотреть, она стала по очереди зажмуривать то один, то другой глаз; от этого создавалось впечатление, будто она кокетливо подмигивает кому-то на том берегу.

Иван умиленно наблюдал за ее гримасами, уверенный, что никогда в жизни не видел ничего пленительнее этого.

От наблюдений его отвлек Мишкин голос, тихий, приглушенный — то ли его намеренным старанием, то ли нечаянным шумом волн.

— Почему ты вчера заговорила о моей жене? — ни с того ни с сего обратился он к Варваре.

Иван вздрогнул, точно от звука разбившегося стекла. Это разлетелась на мелкие осколки тонкая оболочка непроницаемости, которой она так старательно себя окружала.

— Потому что она твоя жена.

Варвара попыталась сделать удивленные глаза, но из этого ничего не вышло. Солнце продолжало слепить ее, в то время как Мишка снова находился под прикрытием неизменных очков.

— Тогда почему ты хамила, говоря о ней? Ты что, не одобряешь мой брак?

Варька молчала, растерявшись от такой откровенности.

— Я так понимаю, ты начиталась идиотских статей, которые клепают разные уроды, чтобы не умереть с голоду?!

— Ничего я такого не читаю! — неуверенно возмутилась Варвара.

— Тогда почему? — приставал он к ней, выжидающе глядя в лицо.

Похоже, ей было лень придумывать приличный ответ, и она воинственно ляпнула, садясь на парапет спиной к морю и к солнцу:

— Я только слышала, что говорят все... Что ты женился на ней по расчету. ...

«Ну начинается!» — подумал Иван, невольно замирая.

— И ты, кажется, с этим согласна? — предположил Мишка, тоже разворачиваясь в ее сторону.

Ответа не последовало. Тогда он громко отчеканил:

— Так вот, я женился на ней НЕ по расчету!

«Конечно же, нет... Только вот получил бы ты вторую главную роль в новомодном блокбастере, который тебя ждет не дождется в самом ближайшем будущем, если бы не был ее мужем? Ради этой роли ты даже отказался участвовать в постановке очередной моей малобюджетной пьесы, несмотря на все мои настойчивые просьбы... И наплевать на то, что тебе всегда хотелось сыграть интеллигента-неудачника — ведь этот образ теперь так не вяжется с предстоящим имиджем интеллигента-бизнесмена — нового героя нашего времени!» — с горьким злорадством комментировал про себя Иван.

— Значит, ты ее полюбил? — невинным тоном поинтересовалась Варвара.

Она-то, конечно, ни о чем таком не думала. Она ведь этого не знала. Он это знал. И Иван с удивлением заметил, как сам напрягся, ожидая его ответа.

— В жизни все не так просто, как нам это кажется в молодости... Если ты этого до сих пор не поняла — твое счастье.

Иван разочарованно усмехнулся. Что ж, именно такого ответа и следовало ожидать. Но Варьку он не удовлетворил — она уже вошла в раж.

— Люди обычно вступают в брак либо по любви, либо по расчету. Если ты женился на женщине НЕ по расчету, значит, ты ее любишь!

Логика была железная, хоть и сильно отдавала детским садом.

Мишка громко хлопнул ладонью по парапету, шумно вздохнул и посмотрел на Ивана, то ли призывая в свидетели, то ли прося поддержки. Но Иван делал вид, что безумно увлечен маневрами прогулочного катера, медленно выруливающего из бухты прямо под ними, и Мишке пришлось отдуваться самому.

Впрочем, он с этим неплохо справился.

— Похоже, тебя это очень волнует? — спросил он, находчиво сменив назидательный тон на насмешливый.

— Почему меня это должно волновать? — пожала плечами Варвара.

— Да вот не знаю почему. Мне самому интересно...

Очень, очень интересно было Ивану наблюдать за уходящим в открытое море корабликом.

— Меня это вовсе не волнует, — ответила, наконец, Варвара, которая во время паузы прикурила новую сигарету. — Просто ты спросил — я ответила, — заявила она и демонстративно стала смотреть в другую сторону, что должно было означать конец разговора.

Она не знала еще одного: Мишка был сегодня настроен решительно.

— А ты? — не отставал он от нее. — Ты-то выходила замуж по любви?

— Ха, естественно! У него же не было ни копейки!

— Так почему же вы развелись? — выдал он, наконец, коронную реплику.

Иван даже повернул голову, оторвавшись от созерцания морского пейзажа. Но этот вопрос, вопреки ожиданиям, не поверг спорщицу в смятение.

— Да потому, что это не была настоящая любовь! — негодующе воскликнула она, на что они дружно, громко и искренне расхохотались.

— Ага!! Значит, бывает настоящая и ненастоящая любовь?! Ну, это уже кое-что! — продолжая смеяться, резюмировал Мишка.

Он самодовольно обхватил за плечи надувшуюся Варвару и повел ее к выходу с площадки.

Всю обратную дорогу они потешались над ее гневными попытками сбросить с плеча Мишкину руку.

Остаток вечера прошел не так уж весело. Им пришлось скучать на балконе вдвоем — Варвара отказалась от ужина и заперлась в своей комнате, захватив туда сумку с этюдником.