Богатая белая стерва - Владимир Романовский

Стрелявший спрятал пистолет, вынул стадолларовую купюру и протянул ее бродяге, говоря:

— Спасибо, батя. Будь здоров. Не попадай в переделки, хорошо?

В заграждении наличествовала дыра, сделанная только что плоскогубцами. Бродяга взял деньги и поспешил к дыре. На публичной территории, в безопасности, он постоял немного в круге света под фонарем, как тенор в третьем акте «Богемы», а затем исчез в темноте. Улыбаясь зловеще, стрелявший понюхал воздух — совсем как давеча доберманы. Мягкие черные его кудри контрастировали с квадратным подбородком, высокими скулами, и холодными темными глазами. Тихо и незаметно он начал двигаться к парникам.

Франк Гоби отключил телефон и сел к столу. Жена его, среднего возраста изможденная брюнетка, налила ему вина.

— Все в порядке? — спросила она.

Франк помолчал некоторое время.

— Да, — сказал он наконец. — Еще бы. — Он подмигнул ей. — Если все пойдет по плану, Мики расколется на этой неделе, и Тео будет за решеткой очень скоро, что и освободит мне место, которого я так долго ждал.

Он подцепил вилкой кусок лазаньи и долго, задумчиво его жевал.

— Главное — делать все в нужное время, — продолжил он мысль. — Кто-то должен же был оказать сопротивление мистеру Большому Человеку Уайтфилду. Он накинулся на подряд, как бешеный. Он собирался строить спортивный комплекс и универмаг на том месте. Он имел наглость меня шантажировать! Веришь? Ну и парень. Я послал пару человек в Нью-Йорк, чтобы ему объяснили кое-что. Место, на котором он собирался строить — оно исторически принадлежит нам. Никто там не строит без нашего разрешения. Папаша знал, что я делаю. Папаша терпеть не может Уайтфилда. Уайтфилда все ненавидят.

— У него никакого уважения ни к кому нет, — заискивающе предположила жена.

— Никакого, — подтвердил Франк. — Он понятия не имеет, что это такое — уважение. Он ведь голубокровный.

— Правда?

— О да. И он меня ненавидит. Он бы с удовольствием выдал бы контракт на мою жизнь, а только нельзя ему. Поскольку ни у кого не было бы сомнений, кто это сделал. Федералы бы знали, наши умники знали бы. Врагов у меня нет, помимо него.

Жена смотрела в тарелку. Франк усмехнулся. Дела шли хорошо.

— Дети спят? — спросил он.

— Да.

— В школе как, все нормально?

— У Ванессы оценки плохие последнее время.

— Почему? В чем дело?

— Ей двенадцать. Понятно, что это значит, Франк.

— Мальчики?

— Она превращается в женщину. Она не очень красивая.

— Она унаследовала это от своей матери, — сказал Франк добрым тоном. — Ты тоже не очень красивая. Но я ведь на тебе женился. И смотри, какое у тебя нынче завидное положение.

Некоторое время они молчали.

Затем Франк обсудил фильм с участием старого друга — Живой Легенды — фильм старый, но очень хороший. Друг его был — гений, просто гений. Удивительный — и как актер, и как человек. С ним всегда интересно. Спал со столькими женщинами, ни разу не женился. Все эти годы…

— Время-то бежит, а? — сказал Франк, подливая себе вина.

— Бежит, Франк.

Жена сняла с блузки нитку, задумчиво ее изучила, а затем сказала:

— Э… Франк?

— Да?

— Не возражаешь, если я съезжу на пару дней во Флориду? Тетя Алиссия заболела.

— Не теперь.

— Почему?

— Потому что я не хочу, чтобы ты теперь куда-то ехала.

— Тетя Алиссия — член семьи.

— Не моей семьи.

И снова молчание. Франк ждал. Он знал, что через минуту жена его снова заговорит, и именно об этом, и попытается его упросить. Флорида и прочее [непеч.]. Голос его жены слегка действовал ему на нервы. Что ж. Выслушаем, пусть говорит.

Вместо этого другой голос, низкий, мужской, молодой сказал тихо и очень отчетливо за его спиной:

— Бон апети.

Несмотря на то, что его застали врасплох, Франк повернулся медленно, сохраняя спокойствие.

Руки в боки, незнакомец с черными вьющимися волосами стоял посередине [непеч. ] столовой, смотрел на Франка и улыбался широко.

— А, [непеч. ]… — пробормотал Франк.

— Добрый вечер, Франк, — сказал незнакомец, поглядел на жену Франка и выключил улыбку. — Я подумал, что нам следует поболтать немного о том, о сем. А до тебя нынче не добраться. Нужно место в очереди резервировать за три месяца. Ты прямо как государственное лицо, мужик.

— Как поживаешь, Ави? — спросил Франк.

— Ох не знаю. Наверное, плохо я поживаю. Копы за мной увязались, и штатовые солдатики тоже. Твои тупые горлохваты тоже завтра за мной увяжутся. Жизнь стала противной, что и говорить. Но тебе-то еще хуже, Франк, так что не жалей меня зазря. И, уж к слову пришлось, не делай, типа, резких движений. И руки держи на столе. Вот, правильно, молодец.

— Как ты проник в дом?

— Меня твои телохранители пустили. Они тебя ненавидят. Не замечал?

— Тебе не положено ли находиться в тюрьме?

Ави обиделся.

— Ты что, в храбрость решил поиграть, Франк? — спросил он сердито. — Да? — Успокоившись, он заложил руки за спину с очень наглым видом. — Я не всегда делаю то, что мне положено, — объяснил он. — Это у меня хобби такое, типа. Ну, не важно. Я бы хотел кое-что сказать тебе, снять тяжесть с волосатой груди моей, до того, как с тобой будет покончено. Так что слушай внимательно.

Франку пришло в голову — этот маленький подонок — а есть ли у него вообще с собой оружие? Ишь ты, сбежал из тюрьмы. Из строгого режима, ни больше, ни меньше. Как? Кто-то ему помог. А где ему, в бегах, взять пистолет? Друзья какие-то? Может, он просто блефует? Как можно проникнуть в особняк с тремя гардами внизу, одним наверху, двумя злобными собаками, и камерами ночного видения повсюду?

— Федералы наверное на тебя всерьез в этот раз надавили, — сказал Ави. — Тебе нужно было им кого-то выдать, после того инцидента… И ты составил список. Враги твои вверху списка, все пятеро. Ты перебрал их всех в уме, Франк, одного за другим, и решил, что выдача любого из них связана с большим риском. Затем ты посмотрел дальше по списку, и, бац, бедный маленький еврейский мальчик, идет под номером шесть. Так? Ты посчитал, а [непеч. ], он всего лишь два раза нам помог, он должен быть счастлив, что ему дали шанс погулять. И ты меня сдал, Франк.

— Это неправда, — сказал Франк.

— Не надо, пожалуйста, — сказал Ави. — Не желаю слушать никакие дурацкие возражения. Ну так вот. Получаю я, стало быть, от двадцати до пожизненного, друг мой, и на поруки меня не отпустят следующие двенадцать лет. Уверяю тебя, и через двенадцать лет не отпустили бы. Но даже двенадцать лет — это очень долго, мужик. Двенадцать лет в тюрьме, Франк — ты можешь себе представить такое? Я не могу. Это был мой второй срок, мужик, и после двух недель я готов был выть на [непеч. ] луну, [непеч.]. Не выдерживал я. Мне двадцать шесть. Через двенадцать лет мне будет тридцать восемь — лучшие годы, Франк.

— Хорошо, хорошо, слушай, — сказал Франк так спокойно, как мог. — Что тебе нужно? Деньги? Паспорт? Все, что угодно. Только спроси, Ави. Все это можно организовать. Я это для тебя сделаю.

Ави ухмыльнулся и собрался было присоединиться к семейной паре за столом. Чувствуя что других шансов не будет, Франк выскочил из кресла с ловкостью, не соответствующей его степенному виду, и атаковал Ави с ножом для разрезания мяса в руке. Инерция прыжка оказалась слишком сильной, чтобы сразу остановиться. Ави изящно отступил назад, как балетный танцор. Дуло пистолета направлено было Франку между глаз.

— Сядь, — приказал Ави. — Сядь, [непеч.]. СЯДЬ!

Франк сел.

— Нож положи на стол, — сказал Ави. Приказ был выполнен. — Ну, стало быть, — продолжал он, — все это очень интересно, Франк. Деньги, паспорт — и бедный маленький Ави просто уходит, и счастлив как ласточка, да? Не надейся.

Некоторое время Ави думал о чем-то. Франк не делал никаких движений.

— Не надейся, Франк, — продолжал Ави. — Добротный у тебя дом, мне нравится. Ты хороший человек, семейный человек, Франк, и дом этот очень подходит семейному человеку. Жена, дети, и все такое. Хорошо живешь, Франк. Это — самая большая твоя проблема.

Ты заютился и закомфортился, и нанимаешь других, чтобы они выполняли грязную работу, хотел он сказать, но не сказал. Тебе есть, что терять. Не хочешь рисковать. И поэтому, когда этот твой стиль жизни вдруг оказывается под угрозой, ты сдаешь тех, кто делал за тебя грязную работу. Тебе все равно, что подумают остальные. Все о чем ты думаешь — это этот уютный дом, дурацкие твои роскошные автомобили, и личная безопасность. Дом похож на укрепленный форт…

— Твой дом похож на укрепленный форт, — сказал Ави. — Никто не входит и не выходит без разрешения. И даже с разрешением. И даже с ордером на обыск. Хочешь дать мне денег? Сколько? Я смогу на эти деньги построить укрепленный форт? Вряд ли. Деньги, на которые можно такое вот содержать — их не дают просто так, наличными, в руки кому-то. Чтобы такие деньги кому-то дать, нужно подписать много разных бумаг и сделать электронный трансфер. Ты думал, что сможешь выкупить себя теми наличными, которые у тебя по дому валяются?