Годы возмужания - Ахняф Арсланович Байрамов

Река уже была близко. Явственно повеяло влажной прохладой. Группа беззвучно вышла к берегу. Стали приближаться к мосту. Он, опираясь на каменные быки, красиво выгибался ажурной спиной над черной, как нефть, водою реки.

Группа заняла исходную позицию для решающего броска.

Вот он, мост, цель их назначения. По данным разведки, на рассвете немецкие части должны были начать переброску на тот берег. Времени у разведчиков было в обрез…

Мост был нашпигован патрулями и постами. Да, не зря его охраняли так тщательно — был он добротен и широк, мог выдержать, пожалуй, любую технику. После продолжительного наблюдения Железнов понял, что у них нет иного выхода, чем внезапная атака, никакими хитростями тут не возьмешь. Главное — стремительность и согласованность действий.

Перед рассветом, как можно ближе подобравшись к мосту, разведчики разом обрушились на него. Нападение было настолько внезапным, что часовые не успели сделать ни одного выстрела — они были или заколоты, или сняты очередями. Пока немцы приходили в себя, группа саперов быстро перерезала провода, ведущие к взрывателям. Другие во главе с Максимом, по шею в ледяной воде пробравшись к сваям, отвязывали от них объемистые связки тола. И только после этого немцы, засевшие в запасной линии обороны за рекой почувствовали неладное и открыли огонь. Вначале беспорядочный, потом более прицельный. Показались многочисленные солдаты, перебежками приближавшиеся к берегу.

— Подступить ближе! — крикнул Железнов.

Немцы, уже не таясь, глухо топая сапогами, бежали к мосту. И хотя было еще темно, Сарьян отчетливо видел сидящего на мушке автомата «своего» немца, его широко открытый в крике рот, выставленный вперед и прижатый к животу «шмайсер».

— Огонь!..

Подступы к мосту были открытыми, это играло на руку оборонявшимся. Через несколько минут не меньше десятка гитлеровцев валялась перед мостом, но остальные упорно рвались вперед, Железнов знал, что опасность артобстрела им не грозит, — немцам слишком нужен этот мост. Оттого они так бешено кидаются на них, разведчиков. Вблизи-то никакой другой переправы нет, это капитан знал точно. Наводить понтоны бессмысленно, наши войска под носом.

В минуты короткой передышки, когда немцы отхлынули, делая, очевидно, перегруппировку, Железнов успел заметить среди перебегавших черные мундиры СС. «Значит, разведка точно доложила. Эти будут лезть напролом».

— Мирхалитов!

— Я!

— Бери группу, готовь к взрыву верхнюю часть среднего пролета, понял? Сигнал к взрыву — красная ракета!

— Так точно, понял!

Сарьян с группой бросился на мост. Быстро заложил взрывчатку, подключил провод к детонаторам и стал спешно разматывать провод. Пули свистели вокруг, щербатили настил моста, рикошетили от стальных балок. Ах, черт! Вышла из строя подрывная машинка. Пуля пробила ее… Сарьян похолодел. Но тут же торопливо стал присоединять детонирующий шнур к заряду. Оставалось только поджечь его. Глянув на левый берег, Сарьян оцепенел: из леса, разворачиваясь для атаки, выползали танки.

Немцы, что на правом берегу, ободрившись, усилили автоматный и пулеметный огонь. Разбившись на три группы, они полукольцом двинулись на разведчиков. Железнов бросился к рации:

— Заря, Заря!.. Я Беркут! Я Беркут! Поддержите! Да… Одновременно на западный и восточный берега, — кричал он, стараясь перекричать грохот боя. — На западном берегу, сразу за мостом, — пехота, а на восточном — у самого моста — танки!.. Мы…

Но тут рядом с ним земля качнулась и грохнул взрыв. Когда дым рассеялся, Железнов отчетливо увидел ползущие и стреляющие на ходу танки. Два из них горели, но оставшиеся упорно рвались к переправе. Пять, восемь, двенадцать… От второго близкого разрыва воздушная волна бросила на землю Железнова, и он на миг потерял сознание. Когда пришел в себя, почувствовал режущую боль в плече и с каменеющим сердцем увидел разбитую рацию. Превозмогая боль, выхватил ракетницу и, теряя силы, спустил курок. Кроваво-красный хвостатый шар взметнулся в небо.

Сарьян вздрагивающими от волнения руками приложил спичку к косому срезу бикфордова шнура и чиркнул коробком. Голубоватый огонек, оставляя за собой дымную струйку, резво побежал к взрывчатке.

Бойцы, отбившиеся от немцев на берегу, с тревогой посматривали на мост, на неуклюжие громады танков и последними словами крыли Сарьяна. Почему он медлит? Почему нет взрыва?!

Сарьян, отбежав от взрывчатки, залег и вдруг с ужасом увидел, что огонек в бикфордовом шнуре погас. Шнур перебит автоматной очередью. Раздумывать было некогда. «Или выполнить приказ, или…» И сапер побежал навстречу танку, который уже вступал на мост, навстречу свинцовому ливню…

По мосту полосовали длинными очередями из автомата и пулемета. Сарьян плашмя упал на настил, перерезал шнур почти рядом с капсюлем-детонатором и вновь поджег его, не замечая, что пуля вонзилась в бедро. Ошеломленные его дерзостью, враги даже остановились на мгновенье…

Последнее, что помнил Сарьян, — это желто-черный фонтан перед глазами и ощущение, что он, подхваченный неведомой страшной силой, летит в пропасть…

2

С задания не вернулись многие. Оставшиеся в живых продолжали свой путь, раненые долечивались в санбатах и госпиталях.

Капитан Железнов, морщась как от зубной боли, вертел в руках пачку писем, написанных девичьей рукой. Кружными путями добирались они до адресата, адресата, которого сейчас нет. Он остался там, у моста, в том скоротечном страшном бою.

Долго размышлял капитан, подбирал утешительные слова и не мог их найти. Да и есть ли они на свете, такие слова? И, глубоко вздохнув, взял в руки карандаш…

А письма все еще приходили, разыскивая Сарьяна… Старые письма, написанные еще до рокового дня… Потом этот ручеек из белых листков иссяк и оборвался навсегда…

3

Минсылу качало от усталости, глаза слипались, когда она после дежурства возвращалась из госпиталя. Группа девчат из текстильного комбината, шедшая на утреннюю смену, окликнула ее:

— Минсылу, ты куда запропастилась? Замуж, что ли, вышла? Целую неделю глаз не кажешь!

Смуглая молоденькая узбечка, подбежав, обняла ее. Минсылу устало ответила:

— Ушла я от вас, девчонки. Насовсем, в госпиталь!

Все заохали, начались расспросы. Минсылу и в самом деле уволилась с комбината. На днях ее пригласили в партком и предложили перейти на постоянную работу в госпиталь.

— Медперсонала не хватает. А дело тебе это знакомое, врачи о тебе хорошо отзываются. Раненые тоже. Может, согласишься? А когда разгрузишься, захочешь на комбинат вернуться, милости просим. Ну, как?

Она согласилась. Сейчас, страшно соскучившись по подругам, она засыпала их вопросами: как там в ее цеху?

— Минсылу, сейчас шесть человек уже освоили твой метод.

— Жалко, что ушла!

— Соскучилась страшно! — Минсылу крепко обняла маленькую узбечку. — А ты что не заходишь? И дом знаешь, и место работы. Ну, рассказывай новости.

— Новостей много.

— Оттого и забыла меня?

— Ой, не