Год 1492-й: конец света или начало истории? - Андрей Пустогаров

Маркс и Энгельс в своих работах продемонстрировали образцы блестящего, до сих пор не превзойденного, логического анализа. Однако их выводы часто диктовались задачами политической борьбы и в ряде случаев не выглядят бесспорными.

Рассмотрим их тезис, что, развиваясь, производственные силы требуют изменения производственных отношений, и эти изменения совершаются путем социальной революции. Легко убедиться, что это не так. Достаточно, скажем, взглянуть на США в период с 1865 года по настоящее время: производительные силы возросли значительно, но никакой революции, то есть резкого, а тем более насильственного изменения системы там не случилось. Можно бросить взгляд и в прошлое: даже если допустить, что, действительно, существовали рабовладельческие государства, вроде Древней Греции и Древнего Рима (что вызывает большие сомнения), то и тогда смена рабовладельческого строя на феодальный произошла вовсе не в результате социальной революции, а вследствие нашествия варваров (так называемого Великого переселения народов), в качестве причины которого называют изменение климата. Причем никакого соревнования между рабовладельческим и феодальным способами производства не было: рабовладельческий просто не мог существовать в условиях наступившего хаоса общественной жизни, поскольку требовал сложной организации общества. Но, может быть, закон социальной революции действует лишь при переходе от феодального строя к капиталистическому?

2. Королевская власть как мотор капитализма

Очерк «предреволюционной» Англии первой половины 17 века дан в книге Ст. Вольского «Кромвель», рисующей живые картины тогдашней английской жизни. В списке использованной Ст. Вольским литературы такие труды, как Cunningham The Growth of English Industry и Gardine History of the Commonwealth, Hewins English Trade and Finance in 17 century. Вольский, естественно, стоит на марксистских позициях (впервые его книга вышла в 1934 г.), однако где же в книге свидетельства, что политический режим Англии тормозил ее промышленное развитие? Наоборот – всемерно этому способствовал. «Но если со стороны мастера-ремесленника капиталистическое развитие встречает только преграды, то в лице торговца-скупщика она находит лучшего своего проводника… На засилье скупщиков производственные гильдии 16 и 17 столетий жалуются постоянно, но жалобы их ни к чему ни приводят. Скупщик медленно, но верно завоевывает производство… и закладывает основание мануфактуре. Мануфактура… знаменует новый путь экономического развития, предуказанный Англии и Европе общим ходом мирового хозяйства. Стремлениям торгового капитала оказывает содействие и правительство… В царствование Елизаветы, Якова I и Карла I… широко практикуются два способа: выдача патентов и выдача монополий… Владелец патента… освобождается от всех ограничений, налагаемых на данную отрасль промышленности гильдейскими уставами и законодательством. Такие же… права создаются и монополиями, которые предоставляются отдельным лицам… (например, монополия на добычу и обработку меди была выдана для того, чтобы наладить в Англии производство медных пушек)» (Ст. Вольский Кромвель М., ГПИБ, 2002, с. 51–52). Когда в 1597 году палата общин подала Елизавете петицию об отмене монополий, королева ответила отказом. Так же щедро раздавали монополии Яков I и Карл I. «Монопольные предприятия и новые отрасли промышленности… не подлежащие действию старых гильдейских уставов, открывали широкое поле частной предприимчивости и являлись поэтому излюбленным поприщем капиталистов нового типа. Именно здесь раньше всего укрепилась и развилась мануфактура, ставшая в 18 веке господствующей формой промышленного предприятия» (там же, с. 53). То есть королевская власть активно способствовала развитию английского капитализма и грудью вставала на его защиту.

В наше время мы часто слышим, что существуют ключевые отрасли промышленности, которые создают высокотехнологичную продукцию и способны «вытянуть» за собой всю экономику страны. Правительству следует оказывать таким отраслям всяческое содействие. Что являлось наиболее высокотехнологичным изделием в Англии начала 17 века? Несомненно, морское судно, способное к дальним переходам. Что делала королевская власть? «Чуть ли не каждый год издается какой-нибудь новый закон для поощрения судоходства. За постройку корабля в 100 тонн и выше (при Карле I – 200 тонн и выше) судовладельцу выплачивается премия в 5 шиллингов за тонну… даются казенные субсидии частным экспедициям, отправляющимся за море для отыскания новых рынков сбыта… принимаются меры для улучшения существующих портов и сооружения новых» (там же, с. 79–80). Ст. Вольский, возможно, сам того не замечая, поет вдохновенный гимн королевской власти – мотору развития английского капитализма.

Вот именно – мотор, а не тормоз, который якобы должна была отбросить революция. О том же пишет и современный автор Б. Кагарлицкий: «автор показывает, насколько далек от истины миф о стихийном возникновении рыночной экономики и правительстве, как факторе, сдерживающем частную инициативу. На протяжении столетий государственная власть всей своей мощью осуществляла «принуждение крынку» (От империй – к империализму. Государство и возникновение буржуазной цивилизации М., ВШЭ, 2010, Аннотация). Словом, когда Маркс и Энгельс говорят о «прямых посягательствах Карла I на свободную конкуренцию, создававших все более невыносимые условия для торговли и промышленности Англии», то дело тут не в косности «производственных отношений». Карл I был рад бы продолжать политику своих предшественников Елизаветы и Якова I, но изменились обстоятельства. Мы знаем, какие.

3. Новые англичане

Вот социальный срез тогдашнего английского общества: «У богатых арендаторов и зажиточных сквайров мы увидим уже другую (по сравнению с йоменами, которые стали опорой антикоролевских выступлений – А. П.), более показательную для духа времени картину. Их предприимчивость не стеснена отсутствием капиталов, как у йоменов, и капитализм шагает по их владениям уверенными и быстрыми шагами… Новый помещик тесно связан со всеми группами, обслуживающими нужды нового хозяйственного быта. Хлеб, шерсть и скот он продает скупщику капиталы держит у ювелиров, играющих в эту пору роль банкиров, или у богатых купцов; у этих же богатых купцов он занимает под закладные денежные суммы, необходимые для расширения его хозяйственных операций… наконец, иногда и сам приобретает паи крупных торговых компаний, ведущих заморскую торговлю… подвиги купцов, вывозящих сотни тысяч золотых дукатов из Леванта, Индии и далекой, затерянной в снегах Московии! Наживать быстрей, наживать больше – вот цель, к которой направлены все их помыслы» (там же, с. 15–17).

Останавливается Ст. Вольский и на роли торговых компаний, в том числе и Московской, всего перечисляя семь таковых и ставя на первое место Ост-Индскую: «Наиболее широкого развития торговые компании достигли в конце 16 и первую половину 17 столетия». Не правда, ли хорошо совпадает с золотыми временами Московской компании? Отчего-то потом положение не смогли спасти оставшиеся шесть торговых компаний. Но продолжим: «При Якове I, Карле I и Кромвеле они (торговые компании) становятся своего рода манией, которая охватывает самые разнообразные общественные слои, начиная от знатнейших пэров и кончая бродячими торговцами… всякий, имеющий хотя бы незначительные сбережения, спешит вложить их в паи крупных торговых компаний… Собранные с пайщиков средства эти компании тратили не только на заморскую торговлю, но и предоставляли займы частным лицам и короне. Тесно связанные с правящими кругами, они пользовались огромным влиянием при дворе и в парламенте, а накопленные ими крупные средства давали им возможность держать в своих руках более мелких купцов и устанавливать среди купечества настоящую торговую олигархию. В 1604 году во время прений в парламенте… указывалось, что компании фактически отдали всю иностранную торговлю 200 человекам. В 17 столетии эта небольшая, но могущественная группа задавала тон не только в иностранной, но и внутренней политике» (там же, с. 59–61).

Итак, английская экономика была, по существу, завязана на деятельности торговых (то есть внешнеторговых) компаний. Причем расцвет этой системы совпадает как раз с расцветом Московской компании и кончается после ее упадка.

4. «Русские» деньги на национально-освободительную борьбу

В период расцвета Московской компании Англия заключает унию с Шотландией – с 1603 года Яков I правит обоими королевствами. (Договор о союзе и взаимопомощи с Шотландией был заключен в 1568 году и Елизавета ежегодно выплачивала шотландскому королю денежную субсидию). На континенте Англия активно поддерживает «национально-освободительную борьбу» против Габсбургской империи. В 1589–1595 гг. Елизавета ежегодно отправляла войска во Францию и в Нидерланды, помогая Генриху Наваррскому и голландцам в военных действиях против Католической лиги и стоявших за ней Габсбургов. Кроме того, Елизавета поддерживала своих союзников деньгами – денежные субсидии, не считая стоимости оснащения и оплаты отправляемых из Англии войск, обошлись более чем в 1 млн. фунтов. (История Великобритании под ред. К. О. Моргана, Весь мир, 2008, 5, Елизавета I). Такую же денежную поддержку Яков I оказывал Протестантской унии в Германии. В 1612 году был заключен оборонительный союз Англии с протестантскими князьями Империи. В 1618 году происходит Чешское антигабсбургское восстание. Чешские протестанты хотят создать независимое государство и приглашают занять его престол главу Протестантской унии (и зятя Якова I), курфюста Пфальца, Фридриха V. Англия посылает в Пфальц экспедиционный корпус Хораса Вера для поддержки Фердинанда V (Мишель Дюшен Герцог Бекингем М., Молодая гвардия (ЖЗЛ), 2007, гл. 9).