Современная африканская новелла - Лилия Фонсека

— Я умоляю тебя, сестра, не нанимай адвоката, это может повредить мне. У меня отберут права на торговлю. Кто тогда поможет твоему сыну окончить университет?

Сара Маарман вернулась в свой опустевший дом, когда солнце заходило за холмы, озаряя их своими последними лучами. Прошло двадцать четыре часа с тех пор, как ее муж покинул дом вместе с полицейским Робертсом. Сара зажгла лампу и села, измученная горем и усталостью. Вошел Хендрик Баадье и выразил ей сочувствие, а также передал ей слова соболезнования всех цветных с фермы.

Хендрик стоял перед ней, будто она была белой женщиной, мял в руках шляпу, не зная, как сказать о данном ему хозяином поручении. Господину Гисберту нужен новый пастух, а следовательно, и этот дом для него. Ей дадут трехдневный срок на сборы, и в ее распоряжении будет тележка с осликом, которая доставит ее вещи в Поорт.

Баадье спросил:

— Как вы думаете, хватит трех дней на сборы? Если нужно больше, я скажу хозяину…

— Три дня — больше, чем нужно, — проронила Сара.

Когда Баадье ушел, она сказала самой себе: трех дней слишком много, чтобы прожить одной в этих гнетущих стенах. Целых три дня, прежде чем она сможет уехать в Кейптаун, где живет сын. Сын говорил ей как-то, что там живут совсем другие люди, что у них другие интересы и другая жизнь…

Алекс ЛА ГУМА

(ЮАР)

СТАКАН ВИНА

Перевод с английского В. Коткина

Мы сидели в кабачке мамаши Шриккер. Был уже вечер, когда дверь отворилась и вошел тот парень.

Длинный и тонкий, как бильярдный кий, с копной золотисто-рыжих волос, зачесанных назад, с нежно-розовым румянцем на щеках, он был совсем юным и симпатичным — ну прямо этакий Джон, сошедший с экрана кино.

— Привет, — сказал Артур, улыбнувшись парню.

Я тоже ему улыбнулся, он кивнул и улыбнулся нам в ответ.

Мы не спеша потягивали вино мамаши Шриккер и лениво перебрасывались словами. В тот вечер нам просто некуда было деваться и, кроме того, мы уже выложили по шесть шиллингов и шесть пенсов за бутылку.

Хозяйка не возражала, когда клиенты засиживались, если только получала деньги сполна. Она была темнокожая, толстая и веселая женщина, она приветливо улыбалась каждому, особенно завсегдатаям.

Впрочем, я не сомневался, что эта неизменная улыбка все-таки объяснялась желанием вытянуть с клиентов лишнюю монету, потому что временами мамаша Шриккер бывала злой как ведьма.

— Ну, как дела, старина? — спросил Артур парня. Он был уже слегка навеселе и поэтому настроен дружелюбнее, чем обычно.

— Прекрасно, — сказал застенчиво юноша. — Очень хорошо.

— Садись, сынок, садись, — сказал Артур, все так же улыбаясь парню.

Парень сел на диванчик и беспокойно огляделся по сторонам. Он частенько бывал здесь и раньше, но всегда как-то странно оглядывался, словно чего-то ему не хватало.

На стенах висело несколько картинок, вырезанных из иллюстрированных приложений к газетам и вставленных в черные рамочки: пароходик, герцог и герцогиня Виндзорские, еще был какой-то засиженный мухами домик на холме с палисадником — эта картина имела причудливую, узорчатую рамку с надписью: «Дом, любимый дом». А рядом в тяжелой овальной раме громоздился портрет какого-то старика с седыми усами, в высоком белом воротничке. Мамаша Шриккер уверяла, что это ее прадед.

Парень разглядывал картинки, но мы-то хорошо знали, что они его мало интересуют. Он пришел, чтобы повидать одну из девушек, работавшую у мамаши Шриккер, но всячески старался не показать виду.

— Ну, приятель, — сказал Артур, — выпей с нами стаканчик. — Он поднял бутылку и посмотрел ее на свет. — Тут еще малость осталось.

— Спасибо, — улыбнулся парень, — не беспокойтесь.

— Черт возьми! У нас же есть деньги, — не унимался Артур. — Мы можем заказать еще бутылку. Верно я говорю, друг? — повернулся он ко мне.

— Верно, — подтвердил я.

— Тогда я допью пока эти остатки.

Вино с легким бульканьем наполнило стакан и заиграло при электрическом свете темно-красными искорками.

— Ничего нет лучше красного, — сказал Артур. — Джерипиго! Белое, конечно, тоже неплохо, но с красным не сравнить. — Он улыбнулся парню, подмигнул мне. — Пришел к девчонке. Знаем ее. Такая маленькая, с кудряшками?

Парень смутился, опустил глаза, на лице его проступила густая краска.

— Оставь его в покое, — вступился я, — видишь, какой он застенчивый.

— Да, потрясающе застенчивый! Тебе нравится эта девчонка, а, старик?

Парень еще больше покраснел. Отвернувшись от нас, он продолжал молчать.

— Да отстань ты от него, — усмехнулся я.

— Нет, она ему очень нравится, — не унимался Артур. Язык у него уже слегка заплетался.

— Не трогай его и закажи лучше еще бутылку вина, — сказал я и подмигнул парню.

Артур улыбнулся и, повернувшись к двери на кухню, крикнул:

— Ма, еще бутылку красного. Пожалуйста, еще одну бутылку красного.

— Слышу, — раздался голос женщины из задней комнаты. — Думаешь, я глухая?

— Нет, — возразил Артур. — Кто сказал, что ты глухая? Но пришли еще бутылку, и пусть девчонка ее принесет. Парень тут ее заждался. Беленький такой и скромный. Он мне нравится.

— Царица небесная! — снова донесся из кухни голос мамаши Шриккер. — Нравится, так и влюбись в него. Ты ведь парень что надо!

— Нет, ты слышал, что она несет? — Артур взглянул на меня и покачал головой, делая вид, будто рассержен. — Вот это манеры, нечего сказать! — Он опять улыбнулся парню: — Все в порядке, старик. Не бойся. Не буду я с тобой крутить любовь. — Он захохотал и хлопнул меня по плечу.

Минуту спустя появилась и сама хозяйка. Я увидел, как парень с надеждой вскинул глаза, но тут же на лице его застыло разочарование.

— А где Шарлотта? — спросил я.

— Пошла в кладовую за вином, — проворчала мамаша Шриккер. — А ты что, тоже за ней волочишься?

— Нет, он девушек не любит, — поспешил ответить за меня Артур и засмеялся. — Моего дружка девушками не соблазнишь. Тут одна сорокалетняя вдовушка сама хотела его окрутить, да ничего не вышло. Опыта у нее маловато… — Он захохотал, хлопнул меня по плечу и икнул. — Прошу извинить, пожалуйста, простите! — Он хотел было привстать и поклониться, но тут же неуклюже шлепнулся на стул.

— Ну валяй, продолжай. Думаешь, очень смешно? — сказала мамаша Шриккер.

— Как у Чарли Чаплина, — захохотал Артур.

В эту минуту вошла девушка с бутылкой красного на подносе.

— А, вот и она! Она самая! — вскричал Артур. — Твой кавалер ждет тебя не дождется.

Я увидел, как на гладких, нежных щеках девушки вспыхнул румянец. Кожа была у нее янтарного цвета, карие глаза светились добротой, овал лица обрамляли колечки темных волос, нежные пухлые губы застенчиво улыбались. Она не смотрела в сторону юноши, но чувствовала, знала, что он здесь. Я взглянул на него. Лицо его горело пунцовым румянцем, он робко следил за каждым ее движением через благоговейно опущенные ресницы.

Девушка поставила на стол поднос и повернулась к выходу.

— Нет, дорогуша, куда же ты торопишься? — загремел Артур. — Ведь он же здесь и мы тоже. Присядь на минутку, голубка.

Она снова покраснела и стала оглядывать комнату, но на парня не посмотрела.

— Хелло, Шарлотта, — крикнул я.

Она взглянула на меня, покраснела еще больше и промолвила:

— Здравствуйте!

— Нет, ты посмотри, как они смущаются, — продолжал Артур. — Ты только погляди, как они краснеют! — Он налил себе немного вина. Рука его слегка дрожала, он передал бутылку мне. — Нет, правда же, очень забавно они краснеют, — подытожил Артур и улыбнулся.

— Любовь, что поделаешь! — засмеялась мамаша Шриккер. Ее полное тело сотрясалось от смеха. — Любовь не хуже, чем в кино!

Артур поднял стакан, протянул его в сторону парня и девушки и провозгласил:

— За жениха и невесту! Желаю вам никогда не знать невзгод! — Он засмеялся снова.

Лицо парня исказилось страданиями. Девушка отвернулась.

Я хотел было вмешаться, но Артур перебил меня:

— Раз они так любят друг друга, краснеют и все такое, пусть поженятся. — Он отпил вина, поперхнулся и вытер губы тыльной стороной ладони.

— Прекратите, — попросила девушка.

Парень пристально поглядел на Артура.

— Прекратить? Что прекратить? Женитьбу? — пьяно спросил Артур. — Нет, тут должна быть свадьба!

Он привстал, очевидно желая произнести новый тост, но снова грузно опустился на стул. Ноги его уже не держали.

— К чертям! — воскликнул я. — Брось, старик! Допивай — и пошли.

Он бессмысленно уставился на меня:

— Чего это ты, черт возьми? В чем дело?

Девушка сказала:

— Оставьте его в покое. Пусть болтает, меня это не трогает.