Истории мертвого дома - Ульяна Лобаева

Я прислушался к происходящему внизу, и из разговоров хозяев дома узнал их имена — Олег и Ирина. Семейная пара наполнила дом суетой — они раскладывали вещи, переговариваясь через комнаты, а потом зачем-то долго колотили молотком. Я надеялся, что они приехали ненадолго, но, когда сгустились сумерки, по всему дому запахло печеным тестом, и стало понятно, что мне придется искать новое прибежище. Я решил уйти рано утром, до рассвета, во время самого крепкого сна.

У меня были старые механические наручные часы, и, когда они показали четыре часа утра, я осторожно открыл дверь чердака. Стояла кромешная, оглушающая тишина, почти вслепую я спустился с лестницы и прокрался в прихожую. Нащупал засов, отодвинул и толкнул дверь. Ничего, створка не поддалась. Они закрыли еще какой-то замок? С колотящимся сердцем я достал налобный фонарик, осветил дверь. И еле удержал крепкое словцо — дверь заколотили по периметру большими гвоздями, чьи шляпки были загнуты и вбиты в древесину. Вот, значит, почему раздавался такой громкий назойливый стук молотка! Несколько панических мыслей быстро сменила одну другую. Они чокнутые? Они узнали, что я здесь, и решили меня замуровать? Но тут же я услышал носовой свист мужчины из спальни — хозяева точно были дома, да и дверь была заколочена изнутри. На окна установлены железные решетки — здесь путей отхода тоже не было. Я потоптался на пороге, раздумывая, что делать, и тут мой взгляд упал на некий продолговатый деревянный предмет, прислоненный к стене сбоку. Темные ветхие доски складывались в неравномерной формы ящик, сужающийся к низу. Во рту у меня мгновенно пересохло — это была крышка гроба. Причем, очевидно, выкопанная из земли — доски явно старались очистить, но песок и глина местами въелись в старую древесину.

Они сумасшедшие. Они наверняка сумасшедшие.

Я тихо прошел на кухню, осмотрелся, поводя фонариком. В углу белел большой пластиковый ящик, и я не сразу понял, что это биотуалет. Около холодильника сгрудились баклажки с водой, также был полон и большой бак, и я усмехнулся мимолетной мысли о зомбиапокалипсисе.

На большом блюде лежали корки от пиццы, рядом стояла бутылка колы. Я взял пару корок, положил в карман. Надеюсь, хозяева не вспомнят завтра, сколько их было. Открыл холодильник, забрал сосиску из пакета, много брать нельзя — будет заметно. С полки под умывальником достал две пластиковые бутылки, одну погрузил в бак с питьевой водой, наполнил. Свою добычу я отнес на чердак, разложил около мешков. Помочился в пустую бутылку, вылил в чердачное окно, в котором открывалась одна крохотная секция. Осмотрел окно — безнадежно, если его выбить, я все равно не пролезу. Попил воды и устроился поудобнее на мешках — пока мне ничего не оставалось, как наблюдать.

От присутствия хозяев была и польза — они в полную силу натопили печку, что я делать боялся, и на чердаке стало тепло. Утром я скинул куртку и ботинки, оставшись в толстых вязаных носках. Я вскоре обнаружил, что пол моего чердака имеет отверстие от выпавшего сучка, в которое была хорошо видна часть гостиной. Я лег и принялся наблюдать за странными хозяевами дачи.

Из дома они, разумеется, не выходили. Утром я уловил запахи жарящейся яичницы и еще чего-то аппетитного, сглотнул слюну. Позавтракав, они расположились на диванчике в гостиной напротив старого кинескопного телевизора, который так же привезли с собой. Я мог видеть передвижной декоративный камин, выпуклый зад телика и самих хозяев дома, перебирающих vhs кассеты. Ирина развернула небольшой лист бумаги, пробежалась глазами, сказала:

— Первая кассета вон та, с мышкой на футляре.

Олег взял одну из кассет и загрузил в видеомагнитофон. Раздались звуки рекламы, такой, какую я слышал в детстве — бодрые неестественные голоса предлагали разбавить сухой сок водой, рассказывали о яйцах, обработанных зубной пастой, и сообщали, что Сережа тоже любит жевательные конфеты. Лицо Ирины было напряженным и бледным, и она смотрела старую глупую рекламу так, словно это была военная хроника. Лицо Олега тоже было мрачным, он сжимал руку жены. Потом Олег поменял кассету, и я снова услышал рекламу — это был выпуск «Магазина на диване». Девушка ясным приятным голосом рассказывала о преимуществах жидкой кожи:

— Это невероятно полезная покупка! Жидкую кожу можно использовать для поверхностей сидений в машине, для ремонта ботинок и курток, а так же мебели! Возможности просто безграничны! Скоро вы поймете, что жить без нашей «Суперкожи» просто невозможно! Невозможно! Купить нашу суперкожу — не только ваше право, но и прямая обязанность! Супер-к-к-к-кожжжжаааа! Супер! Смерть или суперкожа? Мерть…!

Ирина дернулась и спрятала лицо на груди у мужа:

— О господи! Я больше не могу! Это ужасно… Как она… Боже!

Олег встряхнул ее:

— Не отворачивайся! Там написано, что мы должны посмотреть все, все записи полностью!

На следующей кассете был тоже телемагазин, на этот раз рассказывали о кукольных домиках:

— О, это самое лучшее наше приобретение за последние месяцы! — вещал женский голос. — Моя маленькая Лиза обожает свой домик, она готова возиться с ним часами!

Звуки помех, грохот, тот же женский голос громким шепотом:

— Не трогай это, я сказала! Посмотри в камеру и скажи, как тебе весело играть с кукольным домиком!

Дрожащий детский голосок, рассказывающий о своих куклах Стейси и Мари, мультяшная музыка за кадром. Смена музыкального фона, бодрый мужской голос:

— Рекомендуем посетить наш детский центр «Радуга»! «Радуга» — это многофукциональное заведение, призванное улучшить вашего ребенка! В ноябре действует скидка на программу «улыбка семь дней в неделю». Это инновационный метод, который работает мягко и поэтапно — сначала ваш малыш будет улыбаться пять часов без перерыва, потом восемь, а потом и целые сутки. Улыбка естественная, широкая, видны не только передние зубы до клыков, но и дальние премоляры. Только мы смогли добиться устойчивого эффекта — улыбка не снимается ни массажем, ни уколами релаксантов!

Ирина прикрыла рот рукой, а Олег сквозь зубы прошептал:

— Твою мать!

Эта кассета была последней, и после того, как затих голос видеомагнитофона, Ирина обхватила голову ладонями и глухо замычала. Муж обнял и погладил по спине:

— Ну все, все. Осталось совсем немного. Мы почти все выполнили.

Ирина посмотрела на мужа совершенно больными глазами:

— Ладно, я в норме. Давай сделаем дверь, кажется, уже пора.

Олег кинул взгляд на наручные часы и кивнул.

Они притащили крышку гроба из прихожей и принялись разбирать ее на доски. Старое дерево сыпалось, легко поддавалось.

— Надеюсь, этого хватит, — с сомнением сказала Ирина. — Некоторые доски совсем плохи…

— Хватит, — обрубил Олег.

Он принялся скреплять