На грани высоты и падения. Роман - Сергей Шишков

Вагон, набитый людьми, двигался по железным дорогам России. Его, то отцепляли от поезда, то прицепляли к новым составам. Поезда делали свои остановки только в безлюдных местах, где разрешалось справить нужду, да размять у вагона ноги.

Следовавшие вместе с ними охранники в контролируемом ими пространстве разрешали заключённым свободно перемещаться и общаться между собой.

Иван узнал, что в вагоне были в основном люди грамотные и даже учёные, обвинённые в действиях, которых они никогда не совершали.

Люди в вагоне сдружились между собой, не замечая своих обременений и обмениваясь различной профессиональной и личной информацией. Иван уже потерял счёт дням, когда их привезли на маленькую станцию без названия, заставив выйти из вагона и, построив колонной, куда-то повели. Шли около часа. Но вот показалась широкая река с небольшой деревянной пристанью, незаметно приютившейся на пологом берегу. Примерно через такое же время к пристани подошёл теплоход. Протяжный глухой гудок его вскоре известил опустевшие берега реки об отплытии их вниз по течению. Чем ниже теплоход опускался по течению реки, тем шире были её берега. Заключённые совсем перестали ориентироваться во времени, а весь распорядок происходил только по командам.

Наконец, теплоход гудком вновь напомнил о себе и приблизился к пристани. Все сошли на берег.

Бескрайняя панорама то ли реки, то ли моря предстала перед ними. Дул сильный ветер. Им приказали одеть все свои одежды, а потом в открытом кузове машины привезли к небольшому деревянному посёлку, где распределили в бараках по нарам.

Примерно через час к ним явился человек, представившись Васиным Константином Дмитриевичем и объявивший себя начальником работ.

Он сказал, что ему поручено провести с ними разведочные работы по добыче руды, при этом, спросив:

– Вы, как мне сказали, специалисты и геологи?

Утвердившись, что это так, сказал:

– Хочу предложить вам работать так, чтобы ваш срок заключения засчитывался как один год к трём. Работу начинаем с завтрашнего дня. Подъём в шесть утра. Кто здесь геологи, прошу подойти ко мне, остальные свободны.

Иван и ещё четыре человека подошли к нему. Васин потребовал пройти вместе с ним в другой барак, где, оказалось, у него был свой кабинет.

Там он, усадив всех на стулья, спросил:

– Вы из Ленинграда? – и, не дожидаясь ответа, продолжил:

– А я вот из Москвы, уже второй сезон работаю здесь на объекте. Скоро здесь будут построены крупный посёлок, рудник, обогатительная фабрика, аэропорт. От бухты Зимовочной, что на берегу реки Широкой, куда вы прибыли на теплоходе, будет построена узкоколейка. Это глубокий залив, к которому могут подходить суда с большой осадкой. Уже сейчас они туда прибывают, доставляя нам топливо, сборные дома, трактора, вездеходы, буровые станки, строительные материалы. Нам предстоит добывать руду, и я бы хотел, чтобы вы стали мне помощниками, и если согласны, тогда по рукам.

Он рассказал также о крупных экспедициях геологов, топографов, геофизиков, сумевших провести систематическую геологическую съёмку и создать геологические карты рудопроявления в этих местах.

– Однако практическая работа только начинается, и если мы найдём здесь обогащённые руды, о чём никто, кроме вас, не должен знать, то все по заслугам получим своё: вы скорейшее освобождение, мы – награды, а здешние места новую жизнь, – уточнил он.

Начальник экспедиции здесь же своей властью назначил их бригадирами среди заключённых, объяснив задачи на завтрашний день.

Выйдя из кабинета Васина, Иван почувствовал усталость, какое-то томительное и беспокойное чувство охватило его. Вместе с остальными геологами он направился к бараку, но, не дойдя до него несколько метров, увидел большой камень и, подойдя, сел на него. Оглядевшись вокруг, неожиданно вспомнил другой камень, уральский, на котором он когда-то, словно на троне, восседал свободным человеком.

То была одна из первых в его жизни геологических экспедиций, оставившей глубокий след в его памяти. Он представил себе Владимира Петровича, уверенно приведшего его к тому драгоценному камню, похожего своим внешним видом на трон. Уже тогда он проникся к нему уважением, считая его наставником и мудрым человеком, не боявшийся никаких трудностей. Сейчас же Иван хотел быть похожим на него, понимая, что ему теперь предстоит выдержать новое испытание, заново познать самого себя, испытать свою совесть трудом и терпением, погасив в себе любую надменность и тщеславие характера. Он хотел следовать путём своего учителя.

С такими мыслями он вошёл в барак, где был скудный ужин, за которым последовал по единой команде отбой.

На следующий день ровно в шесть часов утра дежурный объявил подъём. Теперь всё было расписано по времени: несколько минут на подъём, построение, перекличку, умывание и завтрак. После новой переклички заключённых построили по бригадам и строем отправили на работу к участкам, находившимся примерно в часе пешего хода от посёлка.

Целый день с помощью кирок и лопат они по указанию Васина рыли ямы. Иван трудился на совесть наравне со всеми, отчего его руки покрылись волдырями. Работали до тех пор, пока не последовала команда: «Конец работе, обед».

Прибыла полевая кухня. Мужчины подходили к котлам, подставляя алюминиевые миски и кружки, и, расположившись на обочинах вырытых ими ям, с жадность глотали еду, запах которой ветром разносился над полем.

После обеда они вновь углубились в свои норы, выбрасывая на поверхность никем ещё до них не тронутую землю. Двенадцать часов работы пролетели быстро, усталость валила с ног.

Прибыв к своему бараку и поужинав, все как один упали на свои жёсткие постели.

Так пролетел их первый трудовой день, за которым последовал второй, третий… Это была медленная, кропотливая и нудная работа.

Через несколько дней в шурфах были заложены патроны с аммонитом, и вот настал момент, когда над замёрзшей тундрой прокатился гулкий взрыв, перевернувший и выбросивший на поверхность тонны нетронутой миллионы лет до этого арктической земли.

После того, как отгремели взрывы, с одного из участков прибежал к Ивану весь взъерошенный, взволнованный радиометрист.

– Пойдёмте! Скорей! Ураганная активность! Нашли руду! – закричал он.

Иван помчался к Васину, чтобы сообщить ему об этом. Когда они подошли к шурфу, где находился радиометрист, то увидели лежащие раздробленные глыбы породы, к которым он прикладывал свой радиометр. Прибор трещал, захлёбывался, задыхаясь. Стрелка скакала, не поспевая за выбросами активных импульсов.

– Вот он, звёздный час! – подумал Васин, отправляя о сделанной находке рапорт.

Вскоре пришла министерская директива о том, чтобы из отвалов пройденных выработок, собрать в бочки всё, что может считаться рудой. Ею заполнили несколько десятков бочек.

Чтобы открыть такие полезные компоненты и на других участках, были заложены и более глубокие шурфы, однако там результаты были неутешительными. Да и на расчётной глубине в других местах, где ожидалась встреча с рудным телом, не оказалось ничего.

Начальник управления, требуя результатов, пустил в ход всю имевшуюся в резерве технику. Заработала так называемая «тактика переворачивания тундры». Бульдозеры и экскаваторы рыли длинные разведочные канавы и глубокие ямы, и вскоре по тундре потянулись километры рвов, которые не успевали обследовать специалисты, так как эти разработки в оттаявшем грунте обрушивались и оплывали.

На объект зачастили различные комиссии и представители. Иван, понимая бессмысленность продолжения поисков и втайне обрадовавшись этому, сказал Васину:

– Прекращайте изуродовать природу, здесь ведь нет радиоактивных продуктов.

На что тот ответил:

– Я уже говорил руководству, что в тундре нет необходимой выработки, но они твердили своё, мы обязаны найти руду. У нас есть средства, возможности, деньги. У нас есть воля. Мы перевернём тундру, но сделаем то, что должны сделать, всегда помня, что товарищ Сталин нас учит: «Нет таких крепостей, которые большевики не могли бы взять»!

Сам Васин был в тяжёлом расположении духа, ведь в этом была и его ошибка. Он осунулся, потерял прежний здоровый цвет лица.

В сентябре начались первые морозы, становилось холодно. Тогда же поступила команда и для заключённых: сменить лагерь.

Куда лежал их дальнейший путь, никому не было известно, но той же дорогой на прицепе автомашины они были привезены к бухте.

Шёл снег. Грелись у костра, разведённого кем-то на берегу реки.

Но вот раздался хриплый гудок, и на воде показался теплоход, вскоре причаливший к берегу.

Заключённым был отдан приказ занимать места в нижней палубе по правой стороне. Ивану досталось место с края от прохода.