Мужчина и женщина: нескончаемый диалог - Роберт Енгибарян

Разумом Алексей понимал, что жизнь ему улыбается, что он исключительно удачливый человек, для которого нет практически ничего невозможного, что работа ему не помеха и он может часто отсутствовать, поскольку другой врач в любой момент его заменит. Но тем не менее он глубоко переживал, что не входит не только в первую, но даже во вторую десятку самых успешных людей своего круга. Его не приглашают на светские рауты, о нем не пишут в газетах и не показывают по телевидению. На экранах красуются другие – безвкусно одетые, нескладные, плохо подстриженные мужики с торчащими из носа волосами и красными прожилками на лицах, свидетельствующими о любви к алкоголю. «И этих людей считают светилами медицины? – возмущался Алексей. – До чего несправедливо устроена жизнь!»

Он, сын академика и первый красавец института, всегда одевался моднее и лучше всех, его прозвали Аленом Делоном, о нем мечтали самые красивые девушки. В те времена, когда он приглашал к себе домой однокурсников, ребята ходили по квартире Мальковых пораженные – думали, что попали в музей, во дворец! Алексею завидовали, старались с ним дружить, а сейчас… Сейчас он в забвении. А ведь ему уже скоро сорок, на висках появилась легкая седина. В конце концов до него дошло, что у него отсутствует особая, характерная для нового времени черта, специфический код поведения – смесь хамства и невежества, присущая обладающим властью и богатством людям. Алекса безумно раздражало, что большие деньги, власть и популярность могут так хлестко возбуждать женщин, и притом гораздо сильнее, чем холеная мужская красота а-ля денди, светский лоск и аристократичность манер. «Да, – с сожалением думал он, – новые времена создают новых героев. Но меня еще рано списывать со счетов!»

При случайных встречах на концертах или в модных ресторанах со старыми знакомыми, на которых раньше Алексей смотрел свысока, он особенно остро ощущал, как изменились времена. Теперь уже бывшие друзья смотрели на него отстранение и без интереса, быстро обменивались несколькими ничего не значащими фразами и на прощание со словами «Ну, не исчезай, старина!» вручали визитки без указания мобильного телефона. И действительно, кому нужен безвестный консультант-профессор, не обладающий реальной властью или большими деньгами, будь он хоть трижды успешный, удачливый интеллигентный красавец? Ведь для них открыты лучшие клиники Германии, Швейцарии, Франции, Америки… Он не из их круга, общение с ним – пустая трата времени. Но Алекс замечал и другое: сопровождающие выскочек жены и подруги при встрече с ним напрягались, и в них тут же обострялось природное, бессознательное женское желание нравиться. С тайным или явным кокетством, а иногда и с плохо скрываемым вызовом смотрели они на импозантного доктора. И, раскланиваясь с их мужьями, Алекс мстительно улыбался про себя: «Ничего, подлец, наслаждайся своим успехом. Рано или поздно твоя жена будет стоять передо мной на коленях, хоть она и не в моем вкусе – такое же быдло, как и ты!»

Женщины, физического контакта с которыми Алексей добивался, делились на две группы. В первую входили те, чьи имена были широко известны в обществе: либо жены маститых деятелей политики, экономики или науки, либо женщины, которые сами достигли успеха в искусстве или бизнесе. Внешняя красота и возраст (конечно, в разумных пределах) представительниц данной категории особого значения не имели – важен был факт хотя бы разового или краткосрочного обладания ими. Вторую группу составляли молодые, иногда совсем юные женщины из интеллигентной среды. Особенно Алекс любил провинциальных интеллигенток – студенток, молодых преподавательниц, аспиранток, – которых находил, размещая в Интернете или газетах объявления с предложениями отправиться в Европу вместе с солидным ученым, профессором в качестве ассистента или принять участие в какой-то благотворительной акции, фотоконкурсе и тому подобном мероприятии. Ему нравилось поражать воображение чистой, наивной провинциалки роскошью парижского бутика и атмосферой вседозволенности, царящей в вечернем варьете или мюзик-холле. Одеть девушку с ног до головы в новенькие модные тряпки и роскошное белье, чтобы раздеть ее вечером в гостинице – одна мысль об этом доставляла Алексу истинное эстетическое удовольствие. И как закономерный итог – спутница профессора, взбудораженная ночным посещением кабаре «Мулен Руж», «Крейзи Хоре» или кафе «Лидо», сопровождаемым несколькими бокалами шампанского или вина, добровольно и радостно падала в его объятия в гостиничном номере. В такие моменты Алекс чувствовал себя победителем, хозяином жизни, и страстно и нежно любил очередную подружку, вызывая бурный всплеск ответной реакции. Случались, впрочем, осечки – непомерные требования, жадность или хитрость девушки, но с подобным поведением Алекс сталкивался редко и тут же его пресекал. Был ли он сексуальным маньяком? Сумасшедшим? Извращенцем? Отнюдь нет. Он во всем отдавал себе отчет, прекрасно представляя ситуацию и ее последствия, был всегда любезен и терпелив, никогда не грубил даже поднадоевшим, плачущим и упорно преследующим его брошенным подругам.

Что же касается женщин из первой группы, то в данном случае Алекс выступал как своеобразный бунтарь – он стремился к социальному реваншу, мстил добившимся незаслуженного, по его мнению, успеха мужчинам, утверждая свое превосходство над ними в интимной сфере. Его особенно забавляло, когда тот или иной высокопоставленный чиновник, депутат или бизнесмен выступал по телевидению – в этот момент Алекс доставал соответствующий диск из своей видеотеки и просматривал на втором телевизоре свой сексуальный акт с его женой. Добавлю, впрочем, что, хотя Мальков практически всегда снимал скрытой камерой свои интимные встречи с женщинами, он никому не показывал эти записи, никогда никого не шантажировал и даже не думал когда-либо воспользоваться ими в корыстных целях. Свою видеотеку он держал для себя и только для себя, для собственного удовольствия – как произведение искусства, как дневник, повествующий о прошедших прекрасных днях. Правда, времени, чтобы просматривать сделанные записи, у него почти не было, и Алекс с легкой душой откладывал их доскональное изучение на будущее.

Замечу еще, что в азартной игре, целью которой являлось расположение знаменитых дам, Мальков был исключительно изобретателен и бесстрашен. Если бы с ним рядом оказалась Ева Браун или Светлана Сталина-Аллилуева, дочь дона Корлеоне или любовница Аль Капоне, он, не задумываясь, начал бы страстно и упорно ухаживать за ними – полагаю, с мизерной вероятностью неудачи. Здесь ему приходила на помощь его профессия: он мог обратиться к женщине в обычном письме или через общих знакомых и предложить нехитрую комбинацию косметологических приемов, поясняя, что, по его мнению, именно такая методика подходит конкретно этой даме, однако для пущей уверенности желательна личная встреча и обследование у него. В виде исключения обследование будет бесплатным в знак огромного уважения не только к самой женщине, но – особо подчеркивал Алекс – и к ее супругу.

В большинстве случаев этот прием срабатывал. Алекс был неплохим психологом и тонким знатоком женской души. Как правило, жены и подруги знаменитостей чувствуют себя очень одинокими при вечно занятых мужчинах. Кроме того, зачастую в них сидит подсознательная обида и зависть к именитому супругу или любовнику, желание доказать, что и сами они обладают немалыми достоинствами, позволяющими им быть чем-то большим, нежели просто спутницами известных персон, и эти достоинства замечают и ценят заслуженные люди. В каждом случае Алекс легко находил верную ноту, чтобы расширить уже существующую в паре трещину, и завоевывал личное доверие к себе, превращаясь в своеобразного духовника исповедующейся души. После достижения цели он тут же охладевал к покоренной им женщине. Она его уже не интересовала, более того, не возбуждала, и он, неиссякаемый герой-любовник, опасался, что при дальнейших встречах мог потерпеть фиаско, элементарно опозориться, что для него стало бы невыносимым ударом. Повторюсь, что, по большому счету, наш герой не был злым человеком – вступая в сексуальный контакт с женщиной, он снова и снова доказывал лишь одно: свое превосходство над другими, свои особые генетические, физические и душевные качества.

Чем оценить успех мужчины? Богатством? Властью? Несомненно. Но если его возлюбленная, ради которой он готов развязать войну, организовать переворот, написать картину, поэму или симфонию, страстно и беззастенчиво отдается другому – кто из этих двоих победитель? Не должны ли войти в историю имена любовников, которые соблазняли и покоряли жен великих людей?

С Алексеем Мальковым я познакомился случайно, и свою историю он мне поведал сам во время наших неспешных бесед по воскресеньям, когда он приезжал навещать мать, оказавшуюся моей соседкой по даче. Выяснилось, что у нас много общих друзей и знакомых, кроме того, моя теща и мать Алексея принадлежат к медицинскому миру, и мы удивлялись тому, что, вращаясь в одной среде, они до сих пор ни разу не встретились. Зимой, обутые в теплые угги, мы подолгу ходили по заснеженным тропинкам наших дачных участков или сидели у камина, рассуждая о жизни. Будучи своеобразным коллекционером женских душ, Алексей не мог не рассказывать об этом. Любой коллекционер, прекрасно понимая, что подвергает себя определенной опасности, тем не менее частично или полностью раскрывает перед кем-то свою коллекцию – это просто необходимость. Я оказался тем человеком, которому Мальков постепенно начал доверять все больше и больше, рассказывая порой удивительные, насыщенные яркими переживаниями и глубоким драматизмом истории. Я не задавал вопросов, чтобы не показать мою заинтересованность и не вызвать этим его беспокойство. Из всех многочисленных рассказов я выделил для себя несколько эпизодов, поразивших меня своей необычностью.