Полезное с прекрасным - Андреа Грилль

Сейчас же уйду — подумала она, как только он сказал, что совсем мало ее знает и попросил немного рассказать о себе. Вот уже два часа она собирается уйти — и не уходит.

Его друг несчастен, говорит он, больно видеть, как он мучается. Он просит ее хотя бы один раз встретиться с Фиатом. И предлагает ей варианты, донельзя нелепые: встретиться с ними обоими, пойти куда-нибудь втроем, поехать за город. Эти предложения не устраивают его самого, он болтает, лишь бы болтать, — думает Валентина, — строит воздушные замки, по его милости она даром теряет время.

Его друг, Фиат, мог бы и сам с ней поговорить, если бы захотел; мог бы и сам назначить ей свидание, говорит она. Но парень не сдается, не ослабляет хватку, сыплет словами, как будто речь идет о жизни и смерти. Вот уж чего-чего, а подобного сумасбродства она от него не ожидала, ведь когда она с ним познакомилась, там, в квартире, где оба живут, он, а не Фиат, лучше соображал и во всем разбирался.

Может быть, она уступает его домогательствам просто чтобы отвлечь от этой темы. Обнял — в точности как тот актер в театре — еще на родине, в Сербии, она смотрела спектакль, итальянский театр приезжал на гастроли, — исполнитель главной роли обнял героиню, подойдя сзади, когда она у плиты что-то готовила; поцеловал в шею, отведя в сторону длинные темные волосы; медленно всю ее огладил. А Финценс что, тоже видел это в театре и подражает актеру? В ее голове мелькают похожие картинки, хотя она не хочет никого ни с кем сравнивать.

У него талант. Или — опыт.

— Как ты вся пылаешь, я никогда еще не испытывал ничего подобного.

Он приводит ее в собор, в контейнер рядом с ризницей, ключ от которого есть лишь у него одного. Крохотная каморка, времянка, собранная из переборок, ею пользуется только он: переодевается, иногда перекусывает. Единственное место (на свете? Да, на всем свете!), куда имеет доступ только он и никто другой. Он старается получше устроить Валентину, снова и снова извиняется за неудобства. Она отмахивается:

— Незачем столько говорить, мы не разговаривать сюда пришли. Из-за разговоров многое гибнет.

Они лежат на какой-то тряпице. В заставленной старьем каморке совсем мало места.

Не надо ли ей чего-нибудь, спрашивает он. У обоих влажные лица.

— Я съела бы яблоко, но у тебя, наверное, нет.

— Разумеется, яблоко для тебя найдется. Здесь же яблочный край. Я иногда срываю с деревьев яблоки, когда иду домой или рано утром, по дороге на работу. Сейчас сезон яблок.

Финценс встает, роется в своей сумке, находит яблоко. Валентина садится, прислонившись к ножке стола, и с наслаждением впивается зубами в яблоко. И вдруг звучит музыка, оперная увертюра, довольно громко.

— Извини, это мой телефон. — Несколько секунд Финценс молча смотрит на экранчик, потом отвечает. Определенно, что-то стряслось — за пять месяцев, что они знакомы, Фиат ни разу не звонил ему на мобильник.

— Алло! Алло! Что случилось?

Да, ситуация, можно сказать, чрезвычайная. «Скорей!» — раздается в телефоне: «Мы спасены!» И: «Нельзя терять время!» А затем Финценс слушает текст газетной заметки:

«ПОЙМАНА ПАЛЬМОВАЯ ЦИВЕТТА

(ПЯТНИСТЫЙ МУСАНГ)

Гренцталь (Шпильберг). Сотрудники полиции Обер-Шпильберга утром 9-го сентября (09.09.09) поймали пятнистого мусанга, называемого также пальмовой циветтой. Владелец животного пока не установлен. Около восьми часов утра в полицию позвонила женщина, сообщившая, что обнаружила животное на своем садовом участке. Доверчивого зверька поймали петлей для ловли собак. Затем он в специальном контейнере был доставлен в полицейское управление, где и дожидается своего хозяина. Сотрудники полиции предполагают, что животное убежало от владельца, и его исчезновения, возможно, пока еще не заметили. По нашим данным, эти обитатели тропиков Юго-Восточной Азии, не завозились в район Шпильберга с целью распространения вида в дикой природе.

Владельца пятнистого мусанга просят обратиться в полицию Обер-Шпильберга».[9]

Валентина ест яблоко, глядя на голого мужчину, который напряженно слушает, прижав к уху телефон, молчит, лишь кивает. На Валентине его рубашка.

— Мне надо идти, — говорит он, отключив мобильник, — очень важное дело. Она удивленно поднимает брови. — Можно… рубашку? — И он неуверенно протягивает руку.

Расстегнув три верхние пуговицы, она стаскивает рубашку, бросает ему. И все это без единого слова, она не спрашивает ни кто звонил, ни что сказал. Финценс, одевшись, тотчас чувствует ужасную неловкость ситуации. Он смущенно откашливается.

— Это… звонили… по поводу животного. Появился новый шанс. Звонил… Фиат. Надо бежать. Очень срочное дело. Наш бизнес! Может, и ты со мной?

Она молча мотает головой.

Они выходят из собора, солнце по-прежнему жарит вовсю. Даже сквозь подметки чувствуешь, какой горячий асфальт. А ведь уже половина восьмого вечера. И на этой-то жаре собралось маленькое собрание — родители со своим проблемным ребенком.

Да они каждый день сюда являются, — раздраженно думает Финценс.

Рядом с родителями опять тот человек с сумкой. Тот новенький. Теперь он завсегдатай, Финценс сразу почуял, что так будет.

Валентина вдруг машет рукой, произносит имя, какое — Финценс не расслышал.

— Мой муж, — быстро шепчет она и, бросив Финценса одного, присоединяется к собравшимся вокруг ребенка.

Фиат ждет возле стойки для велосипедов у стены полицейского управления, под мышкой у него клетчатая сумка, уже два раза служившая для переноски кофейной кошки. Финценс, укоризненно качая головой, забирает у него сумку и, большими шагами перейдя на другую сторону улицы, бросает сумку в мусорный бак.

— Да ты что, в самом деле! Как мы его потащим? — Фиат почти кричит, как бывает с людьми, которые взрываются из-за малейшей обиды, действительной или мнимой.

— Будучи профессионалами, специалистами по содержанию пятнистых мусангов, мы не можем прийти за ним с обыкновенной дорожной сумкой, — Финценс избегает смотреть другу в глаза и, скосившись, внимательно изучает что-то на земле. — Они не отдадут нам мусанга и немедленно вызовут кого-нибудь из общества защитников природы, если увидят, что мы хотим запихнуть зверя в дорожную сумку. Если ты любишь животных, то не носишь их в дорожной сумке. Нам нужна кошачья клетка-переноска.

Через полчаса, купив большую клетку-переноску, они входят в управление полиции. Как выяснилось, нет ничего проще, чем приобретение кошачьих принадлежностей. В радиусе двухсот метров обнаружилось три зоомагазина. Ассортимент клеток для транспортировки кошек повергает в шок, — Финценс настаивает на этой формулировке; в самом деле, разнообразие невероятное. Ну и ну, многие ли хозяева куда-то носят своих пушистых любимцев? Как будто это апельсины или стаканчики с йогуртом, ноутбуки и прочие полезные вещи, которые люди таскают с собой.

— А что, если в тот самый момент, когда мы будем объясняться с полицейскими, явится настоящий владелец мусанга? — До цели остался всего один шаг, и тут Финценс начинает терзаться сомнениями. Зато Фиат сегодня непреклонен и храбр (потому что не знает, откуда я пришел, — думает Финценс, — а знал бы…).

— Никто не явится. Явился бы, так уже давно. Кошку кто-то бросил, избавился от нее. Я позвонил и сказал: кошка наша. Полицейские сразу пошли мне навстречу. Я представился как доктор наук, тряхнул стариной. И пошли реверансы да комплименты! Полицейские рады радешеньки, что я объявился. А я, как только сказал, мол, звонит доктор Нойперт, сразу почувствовал себя знатоком пальмовых циветт. Всплыло в памяти все, чему я научился, когда был помощником служителя в зоопарке. Даже те запахи почудились. И все лишь потому, что назвался доктором наук.

— Совсем рехнулся… Ладно, пора за дело.

Полицейские действительно во всем идут им навстречу и даже вежливы. Разъехались автоматические стеклянные двери, и в нос ударил дух диких зверей. Знакомый запах приятно щекочет ноздри Фиата, а ведь когда-то он злился и ворчал, что квартира провоняла. Но после смерти мусанга он скучал по этому запаху. Отсутствие вони каждое утро напоминало, что он не уберег редкое животное, находившееся под его опекой.

— Прошу, пожалуйста, проходите, — полицейский так предупредителен, что друзьям делается не по себе, они тайком переглядываются: надо быть начеку!

Полицейский ведет их по длинному коридору, запах крепчает, кажется, дальше уже некуда. В углу вполне заурядного служебного кабинета стоит большая клетка, а в ней лежит зверек, который, в самом деле, очень похож на их кофейную кошку. Фиат нерешительно покачивает туда-сюда новенькую клетку-переноску, — вроде казалось, что она очень большая, а теперь, когда перед ними живой зверек, стало ясно, что она маловата. Но полицейскому, похоже, это безразлично, он открывает дверцу клетки и стучит носком ботинка по решетке. Проснувшись, мусанг в страхе прижимает уши, но так как полицейский еще и еще постукивает по прутьям решетки, перебирается в клетку-переноску.