Пригоршня праха - Ивлин Во

И Реджи пустился в пространные рассуждения о tabulae exsecrationum {Табличках заклятий (латин.) - эти таблички клали в могилы в Древнем Риме.}, которые он недавно откопал.

- Мы находили их почти в каждой могиле, - говорил он, - чаще всего в них сообщается о гонках колесниц, они нацарапаны на свинце. Их обычно бросали в погребения; пока мы обнаружили всего сорок три, но тут случилась эта неприятная история, и мне пришлось вернуться. Естественно, что я расстроен.

Некоторое время он молча поглощал пищу. Последнее умозаключение вернуло разговор к исходной точке. Он явно еще не высказался до конца и теперь размышлял, как половчее приступить к делу. Ел он прожорливо, чавкал (и часто, сам того не замечая, поедал то, что обычно оставляется на тарелке: рыбьи головы и хвосты, холмики куриных костей, персиковые косточки и яблочные черенки, сырные корки и волокнистые части артишоков).

- Да и потом, знаете ли, нельзя сказать, чтобы Бренда была во всем виновата.

- Я как-то не думал о том, кто виноват.

- Все это, конечно, хорошо, но вы становитесь в позу оскорбленного супруга - говорите, что не сможете к ней по-прежнему относиться и все такое. Я хочу сказать, для ссоры нужны двое, а у вас, насколько я понимаю, жизнь Давно не ладилась. Вы, к примеру, сильно пили, да, кстати, не хотите ли еще бургундского?

- Это вам Бренда сказала?

- Да. И у вас тоже были увлечения. Вы пригласили какую-то даму с мавританской фамилией в Хеттон, когда Бренда была там. Это уже, знаете ли, несколько чересчур. Я всецело за то, чтоб супруги не стесняли друг друга, но тогда никого нельзя винить, если вы меня поняли.

- Это вам Бренда сказала?

- Да. Не подумайте, будто я хочу читать вам мораль или поучать, но только я чувствую, что вы не вправе поступать с Брендой так невеликодушно при сложившихся обстоятельствах.

- Она сказала, что я пил и был в связи с этой мавританской дамой?

- Ну, не скажу, что она именно так сказала, но она говорила, что вы в последнее время выпивали и явно проявляли интерес к этой даме.

Молодой толстяк напротив Тони заказал чернослив со сливками. Тони сказал, что больше есть не будет.

А ведь всего несколько дней назад ему казалось, что его ничто не сможет удивить.

- Поэтому, я надеюсь, вам будет понятно то, к чему я сей час перейду, вкрадчиво продолжал Реджи. - Речь пойдет о деньгах. Я понял, что, находясь в тяжелом состоянии после смерти ребенка, Бренда пошла на какое-то устное соглашение с вами относительно алиментов.

- Да, я определил ей пятьсот фунтов в год.

- Ну, знаете ли, по моему мнению, вы не имеете права так злоупотреблять ее благородством. С ее стороны было крайне неблагоразумно согласиться на ваше предложение. Она теперь признает, что была тогда не в себе.

- И что же она предлагает?

- Пойдемте отсюда, выпьем кофе.

Когда они расположились у камина в пустой курительной Реджи наконец ответил:

- Видите ли, я обсудил этот вопрос с юристами, и мы нашли, что сумма должна быть увеличена до двух тысяч фунтов.

- Это невозможно. Мне никогда не осилить такой суммы.

- Видите ли, я должен учитывать интересы Бренды. У нее почти ничего нет, и ей не на что надеяться. Мать моя живет на содержание, которое я ей выплачиваю по завещанию отца. Бреиде я не смогу ничем помочь. Все средства, которые мне удастся собрать, я вложу в экспедицию к одному из оазисов в Ливийской пустыне. У этого самого Бивера тоже почти ничего нет, и непохоже, чтоб он мог заработать. Так что, как видите...

- Но, дорогой мой Реджи, вы не хуже меня знаете, что это невозможно.

- Эта сумма составляет меньше трети вашего дохода. - Да, но у меня все до последнего уходит на поместье. А вы знаете, что мы с Брендой вместе не тратили и половины этой суммы на личные расходы? Я и так с трудом смогу сводить концы с концами.

- Никак не ожидал, что вы займете такую позицию, Тони. По моему мнению, это крайне неразумно с вашей стороны. В конце концов в наше время нелепо утверждать, что холостяк не может прилично прожить на четыре тысячи; в год. Да у меня никогда больше не было.

- Это означало бы отказаться от Хеттона.

- Ну и что, я отказался от Брейкли и, смею вас заверять, никогда об этом не жалел. Конечно, тогда пришлось нелегко, старые связи, знаете ли, и все такое, но должен вам сказать, что, когда продажа наконец состоялась, я почувствовал себя другим человеком, я мог ехать куда угодно...

- Но видите ли, дело в том, что я никуда, кроме Хеттона, ехать не хочу.

- Знаете ли, в рассуждениях этих лейбористских молодчиков что-то есть. Большие дома в Англии уходят в прошлое.

- Скажите, когда Бренда соглашалась на это предложение, она понимала, что мне придется расстаться с Хеттоном?

- Да, по-моему, об этом упоминалось. Я полагаю, вам легко удастся продать Хеттон под школу или что-нибудь в этом роде. Помню, когда я пытался сбыть Брейкли, мой агент очень жалел, что это не готика, потому что школы и монастыри падки на готику. Полагаю, вы получите вполне приличную сумму и в результате ваше финансовое положение только улучшится.

- Нет, - сказал Тони. - Это невозможно.

- Вы всех ставите в крайне неловкое положение, - сказал Реджи. - Не понимаю, что вас заставляет так поступать

- Более того, я не верю, чтобы Бренда ожидала, что я на это пойду или хотела этого.

- Ну, конечно же, она этого хочет, дорогой мой. Смею вас заверить.

- Уму непостижимо.

- Видите ли, - сказал Реджи, попыхивая сигарой, - дело тут не только в деньгах. Пожалуй, лучше раскрыть все карты, хоть я и не собирался этого делать. Откровенно говоря, Бивер полез в бутылку. Он говорит, что если Бренда не будет подобающим образом обеспечена, он не сможет на ней жениться. Это будет непорядочно по отношению к ней, так он говорит. И я, в известной степени, его понимаю.

- И я его понимаю, - сказал Тони. - Итак, ваше предложение на самом деле означает, что мне следует продать Хеттон, чтобы купить Бренде Бивера.

- Ну, зачем же так, - сказал Реджи.

- Так вот, ничего подобного не будет, и решение это окончательное. Если вы ничего больше не имеете мне сказать, я, пожалуй, вас оставлю.

- Нет, нет, это еще не все. Видно, я очень плохо изложил дело. Вот что получается, когда щадишь чужие чувства. Понимаете, я не столько уговаривал вас согласиться на наши предложения, сколько излагал, что собирается предпринять наша сторона. Я старался решить все по-дружески, но теперь, я вижу, сто невозможно. Бренда в судебном порядке потребует две тысячи в год, и при наших свидетельских показаниях мы их получим. Мне очень жаль, но вы вынудили меня высказаться без обиняков.

- Мне такой вариант не приходил в голову.

- По правде говоря, нам тоже. Это идея Бивера.

- Я вижу, вы поставили меня в довольно-таки безвыходное положение.

- Ну, зачем же так.

- Мне хотелось бы удостовериться, что Бренда в этом участвует. Вы не будете возражать, если я ей позвоню?

- Нисколько, старина. Мне случайно известно, что она сегодня вечером у Марджори.

- Бренда, это Тони... Я сейчас ужинал с Реджи.

- Да, он что то такое говорил.

- Он мне сказал, что ты собираешься требовать алименты в судебном порядке. Это правда?

- Тони, не надо меня стращать. Всем занимаются юристы. Не имеет смысла обращаться ко мне.

- Ты знала, что они потребуют две тысячи?

- Да, они говорили. Я понимаю, это очень много, но...

- И ты прекрасно знаешь, как у меня обстоит с деньгами, так ведь? Знаешь, что для этого мне придется продать Хеттон, так ведь?.. Алло, ты меня слушаешь?

- Слушаю.

- И ты знаешь, что это значит?

- Тони, не заставляй меня чувствовать себя скотиной. Все и так нелегко.

- Значит, ты знаешь, чего именно ты требуешь?

- Да... наверное.

- Отлично, это все, что я хотел узнать.

- Тони, ты так странно говоришь... Не вешай трубку.

Тони положил трубку и вернулся в курительную. Многое, что до сих пор удивляло его, вдруг стало понятным Готический мир трещал по швам... не сверкали доспехи на лесных полянах, не порхали вышитые туфельки по зеленым газонам, кинулись врассыпную золотые и пятнистые единороги. Телеса Реджи выпирали из кресла.

- Ну как?

- Я дозвонился Бренде. Вы были правы. Извините, что я вам не поверил. Мне поначалу это показалось невероятным.

- Все в порядке, старина.

- Теперь я окончательно решил, что делать дальше.

- Отлично.

- Я не дам Бренде развода. Показания брайтонских свидетелей гроша ломаного не стоят. По случайному стечению обстоятельств в номере все время находился ребенок. Девочка спала обе ночи в комнате, которую должен был занимать я. Если вы обратитесь в суд, я буду защищаться, и победа останется за мной, но только мне кажется, когда вы ознакомитесь со свидетельскими показаниями, у вас отпадет охота подавать в суд. Я уеду месяцев на шесть или около того. По возвращении - если Бренде это еще будет нужно - я разведусь с ней, но ни о каких алиментах не может быть и речи. Ясно?

- Но послушайте, старина.

- Спокойной ночи. Спасибо за ужин. Желаю удачных раскопок.