Полезное с прекрасным - Андреа Грилль

Август близится к концу, а Фиат вроде помнит, что сливы снимают в конце июля. Как бы там ни было, это обитаемый домик, значит, о лошадке позаботятся. Крыша гонтовая, выцветшая — когда-то была рыжей, кое-где положены плоские замшелые камни, чтобы легкую щепу не сорвало ветром.

А что в домике живут, ясно, несмотря на то, что окон почти не видно, так оплел их дикий виноград: входная дверь приоткрыта. И наружу торчит кусок пестрой ткани, он колышется на ветру. Там кто-то стоит за полузакрытой дверью, — соображает Фиат и напутствует лошадку:

— Беги! — Он хлопает ее по крупу. — Ну-ка, галопом! Покажи, какая ты умница.

18. Excelsa

Чрезвычайно устойчивый к заболеваниям вид. Хорошо переносит периоды засухи, отличается высокой урожайностью. Известен с 1904 г., сегодня входит в четверку важнейших промышленных видов кофе.

Кофе творит чудеса. А чудеса преображают лица пьющих кофе, причем неважно, где: в кофейне или ресторане, в кафетерии или баре, в дешевых бистро, принадлежащих американским концернам, или в заведениях с изысканным интерьером и старинной мебелью, куда приглашают стариков-предков или будущих спутников жизни. Люди приходят уставшие, но, сделав два-три глотка, они словно заново рождаются на свет, мысли проясняются, речь льется свободней, в глазах появляется блеск. Иные, впрочем, сидя за чашкой кофе, погружаются в мечтательную задумчивость. И даже мечты становятся ярче, если они как-то связаны с кофе.

— А мы не попали в ловушку рекламы, в которую попадают все? Пить кофе — разве это не просто привычка? И весь этот шик-блеск, который, если верить разным там ссылкам на историю, жизнь приобретает якобы благодаря кофе, — выдумки?

Жарким (как всегда), вечером скептик Фиат (в очередной раз) выкладывает на стол карты, возможно крапленые.

— А вдруг скоро станет известно, — продолжает он, — что какой-нибудь ученый из Стэнфорда выявил ужасные пагубные последствия употребления кофе, которые проявляются лишь в пятом поколении. Тогда нам крышка.

— Прежде всего, мы должны по-настоящему наладить процесс, а уж потом будешь петь отходную. Сейчас не время для теоретической дискуссии о том, кто в какие ловушки попадается. — Инициатор проекта и автор идеи не терпит нелепых, беспочвенных сомнений. Особенно сейчас, когда они наконец-то запустили производство кошкиного кофе. Мусанг, придя в себя после переезда из зоопарка в городскую квартиру, трудится на славу, запас кофейного зерна постоянно растет. В самый неудачный день мусанг производит не меньше 50 граммов ферментированного кофейного зерна, а в самые хорошие дни — до ста граммов.

— Нельзя терять из виду цель, — поучает Финценс. — Наша цель — заработок, деньги. Кофе — это наркотик. Наркотик принимают, не задумываясь о его пользе или вреде для здоровья. Нам нужно произвести как можно больше кошачьего кофе.

Зеленый кофе Финценс теперь заказывает аж в Индии, первая партия уже поступила, двадцатикилограммовый мешок кофе из Малабара, где его собирают в сезон дождей. Сорт «малабарский муссон». Славится тонким вкусом. Поставщик, которого они отыскали в Интернете, утверждает: для обжаривания в домашних условиях это самый подходящий сорт. Первая дегустация кошачьего кофе, приготовленного из этого зерна, не обманула их ожиданий.

Занявшись кофе, они открыли для себя новый мир. Как оказалось, сортов кофейного зерна, которое можно заказать как сырье для дальнейшей обработки в соответствии со своими целями, невероятное количество. Если верить знатокам с интернет-форумов, лучшие сорта произрастают в Бразилии, Гватемале, Коста-Рике, Никарагуа и Эфиопии. После детального обсуждения ряда этических проблем и экономических факторов Финценс и Фиат остановились на том сорте кофе, которым питался бы пятнистый мусанг, живи он на воле. И вот, час пробил. Пора заняться привлечением клиентов.

— Нам надо заняться сравнительным анализом, провести маркетинговые исследования. Мы пока смутно представляем себе, что за кофе нам подают в кофейнях, какое зерно они мелют, из каких стран оно поступает. — Фиат то терзается сомнениями, то полон энтузиазма. Ему нравится бывать на людях, маркетинговое исследование его воодушевляет. Он надеется, что друг, который все свободное время проводит дома, просиживая штаны (выражение Фиата), тоже разок попробует и войдет во вкус — ему понравится находиться среди людей, наблюдать за ними, у него появится больше пищи для размышлений, появятся и новые идеи. (А можно и просто наслаждаться бездельем. Но об этом Фиат не упоминает.)

— Вот увидишь, тебя осенят новые идеи, — подбадривает Фиат друга, который, прежде чем выйти в свет, невыносимо долго копается.

Составив список заведений, где подают кофе, они начинают свою инспекцию. Иногда за один вечер успевают обойти пять кафе, в другие вечера только три. В каждом заведении они подзывают официанта или официантку и начинают расспрашивать. Многие отвечают на вопросы односложно, но некоторые рады поговорить. Случается и так, что отвечать отказываются наотрез и приходится звать хозяина заведения. Финценс держится важно, с таким авторитетом, какого Фиат за ним раньше не замечал.

— Просто я представляю себе, будто кафе — это кафедральный собор. То есть, что я в привычной обстановке, на своей работе, — объяснил он однажды; в тот день Фиат, разинув рот от удивления, наблюдал, как Финценс, пустив в ход приемы ораторского искусства, быстро добился того, что им принесли и показали пачку кофе, который они пили. Во многих кафешках официанты приходили в ярость, как только начинались подробные расспросы о поданном кофе.

Финценс, занявшись кофейным бизнесом по сугубо теоретическим соображениям, теперь оценил его как продукт. Распробовал и вошел во вкус. И удивляется, как это он столько лет прожил на свете, не зная этого удовольствия и отдавая предпочтение чаю. Теперь он убежденный кофеман, который не дрогнув выпивает одну за другой пять чашек кофе. Способность не лишняя для того, кто изо дня в день должен дегустировать кофе: за очень короткое время они проинспектировали все мало-мальски стоящие кофейные заведения. В каждом из них Финценс скрупулезно записывал в блокнот подробности, как то: качество приготовления, сорт зерна, страна происхождения, дизайн и интерьер кафе. Он абсолютно объективен, утверждает Финценс, когда Фиат, допив четвертую чашку, показывает ему свои трясущиеся пальцы, — на него, Финценса, кофеин не оказывает действия. Он теперь жить не может без кофе, но совершенно невосприимчив к кофеину.

Зато на Фиата кофеин действует — он совсем перестал спать по ночам. Еще сильней, еще болезненней бьет по нервам негромкий топоток пятнистого мусанга. Фиат засыпает лишь под утро, да и то не крепко, и просыпается потом совершенно измученный. Смотреться в зеркало ему страшно: под глазами темные круги, огромные, до скул. Постарел на несколько лет. А Финценс ничего не замечает! Или не желает замечать?

Однажды, после такой вот ночки Фиату не захотелось идти в магазин за вишней. Он подсыпал кофейных зерен в мешанину из мелко нарезанных фруктов — дыни, киви, бананов. Зверек съел фрукты, а к зернам не притронулся, они так и остались лежать на тарелке. Фиат поскорей убрал их, скрыв это дело от Финценса.

Произведя двадцать одно испытательное кофепитие, друзья приостановили свою дегустационную кампанию. Они побывали почти во всех кофейнях города, да и оказалось, что заведений с приличным кофе раз-два и обчелся. Под конец дегустационной кампании они нередко, едва пригубив, сразу отодвигали чашечки, потому что пить поданную бурду было невозможно. «Я помои не пью!» — громогласно, чтобы слышали все посетители кафешки, объявляет Финценс. Официанты от этого не становились любезней и счет все равно приносили.

Осталось решить две проблемы: первая — это вонь, источником которой является мусанг, вторая — спальное место Финценса. В гостиной теперь просто не повернуться, друзья уже не обедают здесь за столом — привыкли перекусывать на скорую руку в кухне. Все бы ничего, если бы от этого не возрастало внутреннее беспокойство Фиата. После водворения кошки жизнь в квартире стала нервозной. Все время надо смотреть, чтобы не осталась открытой дверь в «кошачью», как они именуют теперь бывшую спальню Финценса. Прежде всего, дверь надо закрывать из-за вони, но также из опасения, что зверек удерет и набедокурит. Его первая и последняя экскурсия по квартире увенчалась тем, что был вдрызг изорван любимый пуловер Фиата. В кошачьей приходится то и дело подтирать пол, иначе на паркете останутся неистребимые следы. А следы оставлять нельзя — квартира-то съемная. И вечная вонь. Пряный запах джунглей, как ее называет Финценс, просачивается в каждую щелочку.

— Нам надо что-то придумать. Эта вонь невыносима. Я больше не могу, — говорит Фиат каждый раз, когда они приходят домой после дегустаций.