Паноптикум - Роман Светачев

— Да сейчас я все сделаю, не гундось! — Степа, мужик за сорок с большой залысиной на голове, ветеран Афгана, а теперь грибник и садовод, медленно, чуть пошатываясь и ощупывая руками пространство вокруг себя, направился в коридор, на поиски электрического счетчика.

Андрей, вспомнив про то, что хотел закусить огурцом, нащупал чуть мокрый, покрытый пупырышками предмет и отправил его себе в рот, а затем двинулся следом за Степой.

Степа включил фонарь, положил его на стол и принялся, встав на табуретку, проверять пробки, что были под счетчиком электричества, но тут погас и фонарь.

— Что за черт? — выругался Степа, слезая с табуретки, и тут они услышали странный шум, похожий на гул поезда, что слышен с перрона.

Андрей озадаченно огляделся, словно пытаясь понять, откуда исходит шум, и взгляд его зацепился за окно. За пыльным стеклом окна было светло! Не как днем, конечно, а так, как будто кто-то сделал лунный свет ярче в несколько раз. Андрей, озадаченный увиденным, медленно подошел к окну, в груди и животе у него начало разрастаться нехорошее чувство.

— Да что за черт? — в который раз уже выругался Степа, тоже подходя к окну.

За окном был виден дворик Степиного дома. За спинами двух старых деревянных сараев небо светилось странным зеленым светом. У Андрея отвисла челюсть, Степа же потер двумя пальцами щетину на подбородке и вдруг бросился в чулан, словно ужаленный какой-то страшной догадкой.

Мысли принялись путаться в голове у Андрея, как путаются ноги танцора после бурной ночи в клубе. Во рту был вкус огурца, а по небу разливалось зеленое свечение. Андрей потянулся было к карману, но вспомнил, что оставил сигареты на кухонном столе. Он пошел обратно и, зайдя в кухню, увидел в зеленом сумраке, заполнившем дом, что Виктор, самый младший из их небольшой компании, спит сидя на стуле. Андрей наклонился к его лицу, присмотрелся. Глаза у Виктора с бешеной скоростью перемещались под веками влево-вправо, влево-вправо, влево-вправо, вверх и чуть вбок… Андрею стало дурно от этого зрелища. Что сейчас видел Виктор на обратной стороне своих век? Нащупав на столе пачку сигарет и спичечный коробок, Андрей наконец-таки смог оторвать взгляд от гипнотизирующих его движений глазных яблок под веками друга и вышел из кухни. Он остановился в коридоре, покачиваясь, зажег спичку и прикурил. Шатало Андрея явно не от переизбытка алкоголя, выпил-то он как раз не так много. А отчего же тогда? Гул нарастал и становился очень неприятным, словно этот звук проникал прямо в мозг, словно в уши Андрею вонзали раскаленные иглы и шевелили ими там, что-то искали в его сознании.

Андрей пошел пошатываясь к выходу из дома. Дойдя до входной двери, что была на веранде, он обнаружил, что она открыта, а во дворе возле колодца стоял Степа, держа в руках дробовик. Степа целился в сторону поросшего деревьями холма, что был озарен этим странным призрачным светом.

— Ублюдки! — донесся до Андрея голос Степы. — Ублюдки!

Андрей побежал к Степе, чувствуя, что сейчас случится что-то ужасное. Что-то непоправимое.

Когда до Степы оставалось всего пара шагов, прогремел выстрел. Этот звук громко ударил по ушам. Гул тоже усилился, или это от выстрела в ушах зазвенело? Еще выстрел. Гул и зеленый свет смешивались с выстрелами, вырисовывая сюрреалистичную, абсурдную картину безумия. Андрей побежал в сторону своего дома. Андрей бежал, а Степа стрелял по моджахедам, силуэты которых он видел среди кустов и деревьев, что росли на холме. Виктор же спал беспокойным сном. Перед его мысленным взором проносились видения далекого космоса и далеких планет, на которых была жизнь, не имеющая ничего общего с жизнью на Земле.

Подбегая к дому, Андрей начал понемногу приходить в себя. Гул уже не был таким громким, он утихал, но зеленый свет по-прежнему озарял все вокруг, словно у Земли появилось второе Солнце, посылающее в космос лучи болотного цвета.

Андрей весь трясся, сигарету он давно потерял где-то по дороге, но ему казалось, что он все еще курит ее. Приближаясь к дому, он заметил несколько человек, что сидели возле его бани. Люди эти были черными и пустыми… Один из пустых людей поднялся с земли и двинулся к Андрею. Он шел медленно, словно монстр в кошмарном сне. За первым человеком поднялись и остальные, их было двое. Троица шла к Андрею. Он понял, что это были не люди. Ноги его подогнулись в коленях, точно его ударили по ним сзади битой, и Андрей, охнув, упал на траву. То, что висело в небе, заглянуло Андрею в глаза. Андрей застонал, захрипел, попытался встать, но не смог. Его тело больше не подчинялось ему, оно, казалось, превратилось в отлитую из цемента фигуру. Два черных силуэта склонились над Андреем и заговорили с ним.

— Свет тонет во мраке так же, как и время тонет в вечности, приятель, — сказал Андрею призрак, что был соткан из мрака более темного, чем самая кромешная ночь.

— Что? — выдавил из себя Андрей. — Кто вы?

— Мы те, кто пришли помочь вам, — ответила ему фигура.

— Помочь в чем?

— Черные дыры ближе, чем вы думаете. Они не где-то далеко в космосе — они рядом. Они прячутся в подвалах ваших домов, на чердаках заброшенных зданий, на дне поросших бурьяном оврагов, внутри черепных коробок некоторых людей, что уже и не являются людьми. Черные дыры близко, друг мой, и они ищут тебя. И рано или поздно найдут.

— Что? — Андрею показалось, что он сейчас потеряет сознание.

— Мы пришли помочь вам. Помочь, — ответил ему черный силуэт, и Андрей куда-то провалился.

Черные люди кое-что показали Андрею, кое-что такое, после чего он уже никогда не был таким, как прежде.

Глава 5

Жук и Горемыка остановились в заброшенном доме. Дом был одноэтажный, из четырех комнат. Жук растопил печку, уселся на стуле, прямо перед заслонкой, раскурил сигарету. Горемыка сел на старый продавленный диван, что стоял у стенки. Ноги его ныли, точно старые и больные зубы. Он тоже закурил, и сизый дым немного взбодрил его, принеся с собой ощущение спокойствия и силы.

Жук разогрел еду с помощью печки, и спутники принялись ужинать. Солнце опускалось вниз, к земле, и делало оно это очень быстро, словно ход времени на Полигоне был не таким, как во всем остальном мире.