Последнее падение - Дориана Кац

И в данном случае, когда мы с Лией забежали в женскую раздевалку, чтобы поздравить Танюшу с прекрасным прокатом, то застали раскисшую Сову, состояние который в народе получило название — кисельчатообразная размазня. Успокоить Татьяну пытался и весь тренерский штаб, и все, кто находились раздевалке, однако привести её в чувства смог лишь один человек.

Кирилл просто вытащил Совинькову из раздевалки, при этом извиняясь перед каждой девчонкой, что там находилась, хотя в целом для пар это было нормальное поведение, но потревожить оставшихся там одиночниц — он не хотел. И после того, как они пересекли порог раздевалки, он в своей грубой манере поставил её мозги на место. Конечно, многих такое отношение повергало в шок, однако Кирилл прекрасно знал характер Татьяны и понимал, что именно ей нужно в такие моменты. Нам же она рассказала, что ей просто было стыдно перед своими родителями, которые с таким трудом выкроили время и приехали на этот старт, а она взяла и напортачила.

Но уже спустя десять минут, услышав, что ребят вызвали на награждение, она позабыла о своих слезах и, схватив Трубецкого под руки, потащила того на пьедестал.

Мы с Лией в тот год не выступали. Я была ещё слишком мала для кубка страны, да и Славянская пока не вывозила меня на такие серьёзные старты, оправдывая это тем, что моё время ещё придёт и я получу свой кусочек на этом льду. Лия же незадолго до кубка получила травму, и Ксения Александровна Трубецкая, под руководством которой находились представительницы синхронного катания, не разрешила дочери выходить на ледовую арену, переживая за её самочувствие. Поскольку Ксения Александровна была не только нашим тренером по физической подготовке и куратором синхронного катания, но и медиком по образованию — она прекрасно знала о чём говорит.

После мы конечно же все отправились в родной город, поздравляя ребят с их очередной победой и отмечая её лимонадом, который Илья под шумок протащил в наше купе.

Поэтому увидеть сейчас такую Татьяну, уже близкую к состоянию кисельчатообразной размазни, было очень странно.

Я обняла подругу, залезая в её кокон из похищенного одеяла и придумав как скрасить её каникулы:

— А поехали со мной! — сказала я Татьяне, вытирая её слёзы. — Мне в этом году тоже особо нечем заняться на новогодних каникулах. Мы с мамой на этот раз празднуем в гордом одиночестве, — она удивлённо посмотрела на меня, ведь я постоянно рассказывала ей о наших пышных семейных застольях и многочисленных родственниках. — В этот раз так сложилось. Папа не приедет, у него на работе полный завал, а все родственники устроили себе новогодний отдых в тёплых краях. Единственная, кто может к нам заскочить — это бабушка. Она точно принесёт кучу сладостей, и плюс десять килограмм, на первом взвешивании нового года, нам обеспечено, не сомневайся.

Она рассмеялась и выбралась из постельного кокона, чтобы уже начать танцевать новогодний танец, который она готовила к показу после каникул, но всё же спросила:

— Ты уверена? Вдруг твоя мама будет против? Всё-таки мне кажется, что она меня недолюбливает…

— Да ладно. Тебе только кажется. Возможно в начале… так и было, но сейчас она искренне переживает за тебя и Кирилла. И мне кажется, что в какие-то моменты за вас она волнуется намного сильнее чем за меня. Но если тебя действительно волнует её разрешение — то я ей наберу и узнаю, пойдёт?

Татьяна одобрительно закивала головой, а я потянулась за мобильным телефоном, набирая номер матери.

Конечно звонить ей в семь утра — это плохая идея, но мы с Совой просто не могли усидеть на месте, предвкушая наши прекрасные новогодние каникулы. Я и без того, прекрасно знала, что мама обрадуется приезду Татьяны, поскольку праздновать в одиночестве мы не привыкли. Не удивлюсь, если она за эти сутки успеет подыскать ей новогодний подарок, купить новую кровать, построить у меня в комнате перегородки или второй этаж, чтобы Танюше было комфортно. Но раз Таню так сильно заботил вопрос о «разрешении моей матери на проживание на нашей территории, в течение новогодних выходных» — именно так она это назвала — то я не откажу ей в такой роскоши и позвоню маме, даже в семь часов утра — за что я конечно же получу хорошую взбучку, но это потом.

Мама взяла не с первого раза, мне пришлось три раза набирать её номер, но она всё-таки проснулась:

— Мне конечно очень интересно, что такое у тебя приключилось двадцать девятого декабря в семь часов утра, но — птичка моя, я вообще-то сплю.

— И тебе доброе утро, мам, — я тихо засмеялась, представляя, как сейчас выглядит мама. — Но я к тебе по делу.

— Слушаю. — Зевая ответила она.

— А можно Таня проведёт эти каникулы у нас? А то она в этом году опять остаётся в Академии. Она тут нам всю комнату слезами залила, — после моих слов Совинькова начала махать руками, тем самым пытаясь оправдаться. — Боюсь нам придётся вызывать какую-то службу, чтобы выводить плесень.

Я старалась ничего не скрывать от матери, рассказывая ей абсолютно все подробности своей жизни. В начале мне казалось, что ей это совсем не интересно, однако, чем старше я становилась, тем больше видела в ней близкую подругу. Поэтому про положение семьи Татьяны мама тоже знала. Она всегда держала нейтралитет в отношении таких проблем, и понимая, что Татьяне до родного города придётся трястись в поезде почти неделю, она ответила:

— Что за глупый вопрос? Конечно можно. Завтра утром заберу вас от центральных ворот. Только не опаздывайте, клуши. Ну, или в противном случае я буду кушать тортик, вытянув ноги на диване, а вы стругать оливье. За тринадцать лет брака, подготовка салатов — мне порядком надоела.

— А может ты нас сегодня заберёшь? — во мне включился маленький просящий щенок, который уже хотел прочувствовать всю эту новогоднюю суету. — А то тут так скучно, почти все ребята разъехались.

В новогодние дни Академия становилась похожа на отель с привидениями. Старшие ребята постоянно катались в шоу, практически не появляясь в общежитии, средних — родители разбирали