Квест - Виктория Старкина

ли оправится быстро. А может, наоборот. Тетя Флора говорила, что женщины переоценивают мужские чувства. Боятся, что мужчина, которого оставили, будет мучительно страдать, сломает себе жизнь. А они быстро находят замену, обзаводятся счастливой семьей, не удосужившись потратить на печаль сколько-нибудь времени. Но это лишь мнение тетки, она выбирала неправильных мужчин. Кто знает, как на самом деле? В глубине души мне хотелось никогда не узнать ответа на этот вопрос, хотелось, чтобы Артему не пришлось проходить через разлуку, чтобы он не страдал из-за меня.

Артем сел на кровать, накрыл мои руки своими, я чувствовала их тепло. Такие сильные, такие любимые руки… Отец и мать стояли в дверях, наблюдая.

— Милая, что случилось? — ласково спросил он. — Мне сказали, ты заболела?

Я только молча кивнула, не могла заставить себя выговорить ни слова.

— Я тебе звонил, писал вчера, сегодня, — не получил никакого ответа. Сначала подумал, что у тебя что-то с телефоном. Потеряла или сломался. Потом уж думал, может, чем-то обидел тебя, и ты не хочешь общаться. А после и вовсе стал воображать какие-то ужасы… После того, что случилось с Аллой всякое померещится! Как хорошо, что ты дома. Чем ты заболела?

— Скорее всего, это нервное, — ответил за меня папа. — Она слишком переживала из-за Аллы, да и простудилась. Все болезни, в конечном счете, от нервов.

Я согласно кивнула, отец был прав, я перенервничала, потому и заболела. Не только из-за Аллы, хотя и из-за нее тоже. В основном из-за Артема, из-за Тонино. Из-за вставшего передо мной выбора и всего, что ему предшествовало. Но главное, из-за того, что, как я чувствовала, еще последует.

— Мне сказали, ты была без сознания? — снова спросил Артем, — Долго?

Я кивнула.

— И где ты была все это время? Когда потеряла сознание? Почему мне никто не сообщил? Как это произошло?

Я молчала. Не знала сначала, что ответить. Но столь долгое мое молчание уже выглядело странно и могло обидеть его. Решила собраться силами и сказать правду.

— Я была… была у Тонино, — еле слышно выдавила я. — Он присмотрел за мной, чтобы я не была на улице… В его доме. Старый, заколоченный дом, где бал. Помнишь, я тебе говорила…

Артем недоуменно уставился на меня, потом растерянно повернулся к родителям. И тут, неожиданно, папа буквально выскочил вперед, обнял его за плечи, наклоняясь к нам.

— Артем, мальчик мой, дома она была, где ж ей еще быть? В этой самой комнате и была! Лежала, не шевелясь. Мы врача звать не стали, у нас Флора вместо врача, все умеет. Да, Наташенька?

Растерявшаяся от столь внезапной лжи, произнесенной человеком, всегда говорившим правду и только правду, — отец был известным правдолюбом, — мать, словно робот, кивнула. Артем с облегчением улыбнулся.

— А во сне ей мало ли что привиделось, она же бредила, всю ночь бредила, — убедительно и вдохновенно продолжал врать отец.

— Понимаю, — Артем кивнул, — Бедная… Хорошо, что ты была дома. Я уж боялся, что упала где-то на улице.

Он сочувственно сжал мою руку.

— Ну, поправляйся, лежи, не вставай. Тебе нужно отдохнуть и поправиться. Купить что-нибудь? Лекарства? Продукты? Или врача вызвать?

— Ничего не нужно, спасибо, — еле слышно прошептала я и покраснела. — Все есть. Просто отдохну.

Артем поднялся, попрощался с родителями, поцеловал меня в щеку, обещал писать и узнавать о моем самочувствии и ушел. Едва он вышел, мама набросилась на отца, тот лишь слабо отбивался.

— А что я должен сказать? Что моя дочь провела всю ночь неизвестно где? У какого-то чужого мужчины? Кому, ее жениху я должен так сказать? Ну уж, нет, дудки! Иди, спроси Флору, она подтвердит, что я прав!

Мать с возмущением закрыла дверь, голоса родителей стихли, и я осталась одна. Не представляла, что делать. Была уверена, у меня не было никаких сомнений: я любила Артема, очень любила. Но при мысли, что придется расстаться с мечтой о Тонино, отказаться от него, хотелось умереть. Да, я понимала, что лучше умереть, чем никогда больше не пережить сказочные мгновения: последние сутки стали лучшими за мою жизнь, и я никак не могла поверить, что ничто уже не повторится вновь.

К вечеру я приняла окончательное решение оставить Артема, родителей, Донск и уйти с Тонино туда, откуда он приехал, на его чудесную родину, где бы она ни находилась.

А на следующий день Артем прислал букет розовых роз и белых фрезий, нежный, хрупкий, так напоминавший букет невесты. К нему прилагалась записка, где он желал мне скорейшего выздоровления, и еще одна маленькая открытка, тоже с добрыми пожеланиями, — от Сенечки.

При мысли о мальчике у меня сжалось сердце. Сенечка так любил меня и так мне верил. Неужели, я могу его разочаровать? Неужели, смогу ради мечты о Тонино предать не только Артема, но и веру его маленького брата? Разве такой я была? Лежа в кровати, смотрела на потолок и думала, что мое представление о себе отличалось от реальности. Даже о себе не могла сказать, где настоящая Луиза, а где фантом. Раньше, если бы кто-то спросил, я бы осудила другую девушку за такие проступки. Но теперь, оказавшись на развилке, выбирая дорогу, по которой идти, стояла и не решалась ступить ни туда, куда звали совесть и рассудок, ни туда, куда звало мятежное сердце.

Глава 9. Разговор по душам

Луиза почувствовала себя лучше лишь спустя несколько дней. Жар спал, в голове прояснилось, девушку перестал мучить постоянный озноб. Силы пока не вернулись, и она оставалась в постели. Едва только вспоминала о похоронах Аллы, которые была вынуждена пропустить из-за болезни, сердце мучительно сжималось. Ей было стыдно перед памятью Аллы, жаль безвременно погибшую молодую женщину, в смерти которой есть, пусть и малая, ее вина. Но не менее мучилась она оттого, что на похоронах могла бы хоть мельком увидеть Тонино: он обещал быть там! Понимала, других шансов увидеться нет: он не согласится на встречу, пока не будет уверен, что Луиза сделала выбор. А именно она не может! И потому девушка ждала возможности увидеть его хоть издалека, но не сбылось. Теперь ей хотелось услышать о нем, поговорить с тем, кто присутствовал, посмотреть на Тонино чужими глазами, если уж своими не удалось. Но даже это оказалось непростым делом: некого расспросить. Артем разозлился бы при очередном упоминании о герое ее фантазий. Луиза чувствовала: если раньше он мог мириться с ее выдумками, теперь связанное с Тонино вызывало в нем раздражение и агрессию. Мать лишь сочувственно