Квест - Виктория Старкина

— По мне футбол лучше дома смотреть, — Павел Петрович откинулся на кожаную спинку сиденья. — Хоккей — тот да, лучше вживую. Сидишь рядышком, вся коробка — как на ладони. И девицы эти, которые выбегают в перерывах, видны лучше некуда! А на стадионе даже с хороших мест видимость так-себе, далеко. Не видно, не слышно, только фанаты орут. Нет, я лучше дома, перед телевизором, с сыновьями.

— И с пивком?

— Можно и с пивком, — согласился Павел Петрович, устало улыбнувшись. Пил он мало и редко, но любил показаться «свойским парнем» особенно перед избирателями.

Василий одобрительно крякнул и пустился в рассуждения о недавно просмотренной игре, мэр постепенно потерял нить повествования и, продолжая делать вид, что внимательно слушает, — умение бесценное для любого политика, вернулся мыслями к зданию театра. Снести его надо — и точка!

Пока Павел Петрович размышлял о сносе и новом строительстве, в его собственном доме супруга Меланья жарила к ужину блинчики. Меланья Красавина — младше мужа на двенадцать лет, вышла за Павла Петровича совсем юной, в те годы он еще не был мэром, а являл собой печального вдовца, обремененного сыном-подростком. Подобные трудности не смутили молодую женщину, та с радостью приняла предложение руки и сердца респектабельного, как ей казалось, мужчины, и вскоре они зажили счастливой семьей: Павел Петрович, вечно пропадающий на работе, красавица Меланья, старший сын мэра Артем и младший, общий сын супругов Сенечка. Разница в возрасте между братьями составляла шестнадцать лет, а к началу этой истории Сенечке едва исполнилось одиннадцать.

Братья были непохожи настолько, насколько возможно. Высокий, стройный, темноволосый и темноглазый, Артем пошел лицом в свою мать, а характером в отца: твердый, волевой, бесстрашный, служил в Донске старшим офицером полиции и служил отлично, Павлу Петровичу не приходилось краснеть за отпрыска.

Сенечка, светловолосый, даже белобрысый, курносый, с россыпью веснушек, был хрупким, немного болезненным, впечатлительным и романтичным. Погруженный в свои мысли, он мог часами смотреть в окно, любуясь красотой открывающегося пейзажа, застывать, если обнаруживал что-то увлекательное, ведомое ему одному, много раз пересматривал одни и те же, понравившиеся фильмы, любил читать, особенно приключения и сказки, витал в облаках, а потому, хоть и не был хулиганом, частенько прогуливал школу и учился из рук вон плохо, к немалому огорчению родителей.

Меланья Красавина, ныне весьма успешный дизайнер, в юности выиграла несколько региональных конкурсов, потом работала в Доме моды в Донске. Став мэром и состоятельным человеком, Павел Петрович купил жене небольшое ателье, которое стараниями самой Меланьи, и не без помощи супруга, превратилось в мощную фабрику, выпускавшую широкий ассортимент продукции: от готовой одежды до эксклюзивных дизайнерских аксессуаров.

Пока Меланья жарила блинчики, Сенечка в компании одноклассника Михаила, или просто Мишки, — вихрастого, длинноногого парня, — в который раз пересматривал все серии «Властелина колец». Мишка скучал, молчал и не мешал: в этом была его ценность компаньона на домашних киносеансах.

— И почему ты не хочешь пойти в субботу на речку? — поинтересовался Мишка, когда бесконечный фильм к его большой радости завершился. — Ты же не можешь целыми днями смотреть кино!

Сенечка сначала растерялся, а после даже наморщил лоб от усилий: сложно объяснить другу, почему не хочешь пойти с ребятами на речку, да еще в субботу. Можно ли вообще объяснить подобное! Ведь как рассказать, что на душе, в самой-самой глубине… Где найти слова, чтобы передать невыразимое, то, для чего и не придумано слов? И чтобы тебя не сочли белой вороной?

Наконец, Сенечка решился и излишне громко, от волнения, произнес:

— Да потому что ерунда все это!

— Что именно? — Мишка нахмурился.

— То, как мы живем. Ходим в школу, ходим на речку. А зачем? Непонятно. Мне бы хотелось жить иначе! Вот, как там! — Сенечка махнул рукой в сторону телевизора, где по черному экрану уже бежали белые значки титров. — Чтобы что-то совершить! Настоящее!

— Пойдем на квест? В понедельник? — тут же предложил Мишка, как если бы ловко вытащил козырь из рукава.

На квест? В бункер? — Сенечка поморщился. — Да разве это квест! Там же актеры работают и все ненастоящее! Не хочу так. Почему, вот почему кому-то, как этим героям, достается настоящий, большой квест? Они идут не просто так, а чтоб сразиться со страшным злом! Идут защищать свою землю. Чтобы спасти мир, чтобы добро победило! И я бы хотел отправиться в настоящий квест, такой, чтобы спасти мир! Пусть бы мне грозила смертельная опасность, но настоящая опасность ради настоящей цели, улавливаешь?

— Как во «Властелине колец»? — понимающе кивнул Мишка.

— Во многих фильмах, книгах герои делают это! Все делают, только не мы! У них настоящие враги — демоны, призраки, всякие злые варвары. А у нас что? Ничегошеньки. Мы только и можем сходить в бункер, купить билет, да пройти за свои же деньги квест, в котором играют переодетые актеры.

— Слушай, — Мишка поднялся. — Ну не каждому выпадает спасти мир. На то должна быть судьба! Мы не в книжке живем, а в обычном городе. Тут у нас, сам посмотри: ни варваров, ни демонов. И вообще спокойно-спокойно. Слышал, Донск самый спокойный город в России? В новостях говорили. Какие тут варвары… Ладно, хватит дурить, дунем на речку в субботу, решили? А пока я пошел, мне контрольную переписывать, которую месяц назад завалил. Мама не отпустит, если не подготовлюсь, ни на речку, ни в бункер.

— Хорошо, — Сенечка обреченно кивнул. — На речку — так на речку. В субботу — так в субботу.

И все-таки ему было бесконечно жаль, а может даже и бесконечно больно, — что нельзя прямо сейчас собрать команду друзей и отправиться далеко-далеко, через моря и горы, в никому неведомое запретное царство, к великой цели! Чтобы сразиться с могучим вселенским злом — и победить. Отстоять Землю, спасти человечество от неминуемой гибели! Как жаль, что это бывает лишь в сказках, как жаль, что ничего подлинно значимого не бывает в их серой, такой обычной жизни.

Конечно, никто не разделял его мечты, никто, даже Артем, — любимый брат мог ласково усмехнуться и потрепать Сенечку по белобрысому затылку, что уж говорить об отце, думающем лишь о работе, не выпускающем телефон из рук. С друзей — какой спрос, много они понимают! Разве только Луиза… Она одна внимательно слушала Сенечку, и кажется, слышала, понимала, но и она думает о другом — все грезит о театре, дался ей этот дурацкий театр!