Преодоление отсутствия - Виорэль Михайлович Ломов

– Что ты говоришь! Это уже интересно. Представь!

– С превеликим удовольствием! Слушай, у тебя роскошные духи. Где берешь? Мистер Гризли, эта обворожительная дама – цвет нашей словесности, мисс Ольга, – по-английски сказал Гвазава.

– О! Путчкин! – по-русски воскликнул мистер Гризли.

– Он обожает в нашей словесности Пушкина, – пояснил Савва.

Малюта ловко оттерла мистера Гризли от Зеленера и Гвазавы и забумкала с ним на квазихорошем английском. Нахальство заменяет знание. Глазки у Гризли заблестели, значит, все будет в ажуре. Глядишь, по осени свадебку в Англии сыграем, чем черт не шутит. Савва успел и Гризли шепнуть, что Ольга – та самая женщина, за которую можно и имение промотать и на каторгу идти. Как у Достоевского. Хорошо ссылаться, когда не хватает своего опыта, на чужой опыт или хотя бы на пример из литературной классики.

– На вашу каторгу я идти не хочу, а вот твое имение могу и промотать, – пошутил мистер Гризли.

Интересно, Сизый с Грозой сидят рядышком, потягивают коньячок и шушукаются, как старые друзья. Кто бы подумал! Сизый несколько лет назад ходил, говорят, в подручных у Сани Ельшанского, пока тот таинственно не исчез куда-то. У Сизого, говорят, один из самых крутых особняков в России. Савве не доводилось бывать у него дома, может, оно и к лучшему. Как-то к особняку Сизого припарковался незаметный «Москвичок», оттуда выскользнул незаметненький человечек в кепке (его потом нашли уже без кепки под мостом с проломленной головой), а через пять минут «Москвичок» так рванул, что рухнуло три близстоящих коттеджа и на триста метров в округе вылетели все стекла. О числе пострадавших ходили противоречивые слухи, так как дело происходило в воскресное утро, когда основная масса горожан была за городом. Дом Сизого даже не шелохнулся. Оказывается, он был поставлен на антисейсмической подушке, изготовленной в Японии по проекту японского архитектора, который всю свою жизнь занимался строительством жилых зданий в зоне повышенной вулканической деятельности.

Сизый и Гроза поглядели на Малюту с Гризли, которые, забыв обо всех, ворковали, как два голубка, и глаза у Грозы потемнели, а у Сизого посветлели.

Что ж, пора начинать показ – и за стол. Савва позвонил в ресторан и попросил через полтора часа доставить горячие блюда.

– Дамы и господа! Минуту внимания! – бодро сказал он. – Отвлекитесь друг от друга и от напитков. Предлагаю всем покинуть этот холл. Я вам быстренько покажу мое скромное жилище и – за стол! Стол уже скучает без нас! Да и мы, гляжу, тоже погрустнели вдали от него.

Гости согласно засмеялись.

– С грустью хорошо бороться за столом, – весомо сказал Гроза, внушительно посмотрел на всех и потер одну о другую здоровенные пухлые ладони.

Буздяк хихикнул и тоже потер свои узенькие ладошки.

Малюта, цепко взяв Гризли под руку, переводила ему слова присутствующих. Тот улыбался и радостно кивал ей и Гвазаве. Он был явно доволен началом банкета, поглаживал Малюте ручку, а та источала из своих бесстыжих глаз пламенное обожание.

– С вашего разрешения пойдем против часовой стрелки. Я как-то привык все делать против, – сказал Гвазава. – Ванная, кабинет, кухня, столовая, в которой мы задержимся пока всего на минуту, лоджия – кстати, в длину 19 метров, потом спальня для мистера Гризли, если он соблаговолит остановиться у меня, потом туалет, моя спальня и маленький сюрприз в конце.

Когда Малюта перевела, мистер Гризли воскликнул по-русски:

– О! Сюрпрайз! Это карашо! Это вэри карашо!

Савва понимал, что ничем особенным он гостей не удивит, разве что припасенным напоследок сюрпризом, но пусть они перед обедом разомнутся.

Не будем утомлять читателей перечислением всех новомодных штучек, которыми была напичкана квартира, – их в любом салоне навалом. В ванной – обыкновенная «Джакузи», а вот унитаз был оригинальный, с подогревом, компьютером и дисплеем, на который тут же выдавался результат экспресс-анализа мочи и рекомендации по сдвижке кислотно-щелочного баланса в ту или иную сторону. Почти все гости незамедлительно пожелали узнать о рН своей мочи, и до конца осмотра оживленно обсуждали состояние своего здоровья друг с другом.

– А где вы такой достали? – спросила Валентина Семеновна.

– В Японии. Японская техника – самая надежная.

– Кеша! – обратилась Валентина Семеновна к мужу. – Нам такой нужен?

Иннокентий Порфирьевич задумчиво пожевал губами.

В кабинете был камин, демонстрировать работу которого в это время года было излишне. На стеллажах красиво, как полки на Гатчинском плацу, стояли тома энциклопедий, собраний сочинений и древних фолиантов.

– О, «Британская энциклопедия»! – пощелкал по корешкам толстыми пальцами мистер Гризли. – У нас далеко не у каждого есть она. У меня есть.

Малюта перевела присутствующим основные мысли британского гостя.

– Кеша, – обратилась Валентина Семеновна к мужу.

Тот пожевал губами и сказал:

– Зачем она тебе? Она же на английском.

– О! – снова воскликнул мистер Гризли. – Урусов! Князь Урусов. «Книга о лошади». Два тома. Это раритет. Это лучшая книга о лошади в мире!

Малюта дословно перевела. Валентина Семеновна снова беспокойно взглянула на супруга, но, увидев его жующие губы, успокоилась.

Савва с благодарностью взглянул на мистера Гризли и в порыве великодушия сказал:

– Мистер Гризли, дарю ее вам! А перевести ее на английский вам поможет наша прелестная Оленька.

– Какие миленькие обои! – зашумела Малюта. – Это что, самоклеющаяся лента? Да это же лиры! Господи, да это же лиры! – Малюта захохотала. – Лиры! Итальянский зал! Кабинет муз!

– Пг-релестно, – прокартавил Зеленер, заставив в какой уже раз Валентину Семеновну вцепиться в суровую руку мужа.

– Это оригинально, мистер Гвазава! – воскликнул по-английски мистер Гризли (Малюта перевела). – Я, пожалуй, у себя тоже каминный зал оклею рублями. У вас какая самая большая купюра – пятьсот? Вот ими.

– У него каминный зал десять метров на десять и в высоту четыре с половиной, – пояснил Гвазава гостям размер замысла. – Зачем оклеивать? Вы ими лучше, мистер Гризли, топите камин. Они прекрасно горят, как березовые поленья.

Гости довольно засмеялись.

– Да, я знаю, что быстрее всего можно спалить российские рубли, – согласился мистер Гризли. – Меня ваши соотечественники не перестают удивлять.

– А вот это каминный столик для щипцов. Уральский гранит, инкрустирован, если можно так выразиться, коллекционными монетами – от цента до доллара.

– Оригинально! Оригинально!

– Мы тут задержались, господа. Проследуем далее. Ну, это кухня как кухня. Все самое обычное. Пластика нет. Дерево. Это столовая. Прошу не смотреть и не вдыхать, а то,