Последнее падение - Дориана Кац

последний старт, кто-то здесь впервые, но все вы в равных условиях. Я вложила в вас всё что только могла, поэтому теперь требую результат достойный моих стараний. Не имеет значения, что случится завтра — именно эта мысль должна быть в вашей голове, когда вы выйдете на старт. Думайте только о том, что происходит сейчас. Вы можете потерять абсолютно всё, а можете обрести то, о чём даже и не мечтали. Главное захотеть и подняться. Прыгайте выше головы, кусайте локти, делайте, что хотите, но станьте лучшими. Академия всегда славилась своей дисциплиной и профессиональной работой, так что будьте продолжением этой истории. Я вижу каждого из вас и готова поклясться, что все вы — это золотые медали в копилку Сияющих. Вы обязаны занять пьедестал и стоять с гордо поднятой головой. Напоминаю, что здесь вы не просто спортсмены, а те спортсмены, которые имеют честь представлять нашу страну на международном уровне. Вы лицо страны, вы лучшие в этой стране, вы сейчас и есть страна. Так что никто из вас не может дать слабину в данные минуты, пока этот статус висит на ваших плечах. И да, всё уже сложилось для вас так, как должно было. Вы проделали огромный путь и сейчас должны получить свою награду. Сияйте. И пусть каждый знает под флагом какой страны вы выступаете, и какая школа взрастила вас. Я рада, что вы все сегодня со мной. И вне зависимости от ваших прокатов, я никогда не повернусь к вам спиной. Даже несмотря на все мои замечания и грубые фразы, которые вечно прилетают в ваши спины. Вы часть моего дома. Мы все одна большая дружная семья, объединённая едиными целями. Я надеюсь вы это уже хорошо усвоили. Мы можем не общаться после выпуска несколько десятилетий, но в один момент, вы позвоните мне, и я буду ждать вас на пороге Академии. Потому что вы часть моей семьи, и даже долгие годы разлуки этого не изменят. А теперь, соберитесь и покажите максимум. Сегодня и всегда, только максимум.

Кирилл отъехал от старшего тренера к борту, где его уже ждал Валимов с огромным букетом цветов.

— Ирина Владимировна, — обратился к ней парень. — Позволите?

— Ну вы даёте, — засмущалась Славянская. — Ну тебе то позволяю, Трубецкой.

— И я вас люблю, Ирина Владимировна.

Мы обняли старшего тренера, благодаря её за годы, проведённые вместе с нами.

Тогда, в далёком детстве, я ещё не понимала кем станет эта женщина в моей жизни. Тренер, психолог, надзиратель — и это лишь малая часть её амплуа. Я могла рассказать Ирине Владимировне абсолютно всё, не боясь, что это выльется против меня. Она стала опорой и поддержкой для ребёнка, который ничего не знал о профессиональном спорте, и потому я была ей очень благодарна. Оказывается, тогда мама была права. Славянская — это моя главная поддержка в мире профессионального спорта.

Мы не были друзьями, мы были чем-то большим. Наверное, мы действительно были семьёй. Большой и нерушимой. И это не изменят годы разлуки и тысячи километров. Мы навсегда останемся этой семьёй, больше смахивающей на сумасшедший дом. И я этому рада.

— Ты готова? — поинтересовался Кирилл, когда партнёрша остановилась перед бортом и переводила дыхание.

— Нет. Но уже поздно отступать.

— Ты мне доверяешь? — он положил руки на плечи девушки и начал изучать её лицо.

— Больше, чем себе, Кирилл. Я уже говорила об этом. Сейчас ты мой якорь, и, если ты сорвёшься, мы оба полетим в пропасть.

— Я не подведу.

— Я знаю.

— Давай пройдёмся ещё раз по основным моментам? Если ты конечно не устала.

— Думаю, нам не помещает потренировать выброс, — Таня взяла партнёра за руку и продолжила работать, забывая о проблемах прошлого.

— Волнуешься? — спросила Славянская, перехватив меня на выходе с ледовой площадки.

— Есть немного, но это нормально. Не боятся только глупцы.

— Либо те, кто ничего не может, — закончила за меня Ирина Владимировна. — Ты справишься, Каролина. Ты обещала помахать мне с пьедестала.

— Боже, — я покраснела и нервно засмеялась. — Вы всё ещё помните тот день.

— Такое забудешь, Мороз. Наглая козявка ворвалась к нам на смотр, диктуя свои правила. Я с самого начала поняла, почему Совинькова вдруг примчалась ко мне и упрашивала взять тебя. Уже тогда было понятно, что ты не уступаешь по характеру этой рыжей бестии.

— Вы думаете у меня есть шанс?

— Честно, — она посмотрела куда-то мне за спину и призадумалась. — У тебя их нет. Я видела, что вытворяет Синицына на тренировках. Ты явно задела девчонку, и она наконец-то начала работать в полную силу. Я боюсь, что Кристина обойдёт Виолетту и Лизу, настолько она сейчас хороша. Будет смешно, конечно, когда эти курицы поймут, что их уделали. Но если всё будет так, как я говорю — то тебе нет места в призёрах.

— Тогда зачем я здесь?

— А разве ниже пьедестала мест и званий не существует? Там куча спортсменок, которые мечтают сойтись с тобой в честном бою. Твоё время ещё придёт, Мороз. Все видят какая ты. Знают, что ты из себя представляешь. Когда в этом году старички покинут свой пост, ты по праву займёшь их нишу. И никто не посмеет возразить такому раскладу.

— То есть вы не расстроитесь если я не получу медаль?

— А разве я должна? — пожав плечами, переспросила старший тренер. — Я пусть и говорю, что вы все мои звёзды и должны забирать все первые места, но я же не дурочка. Я знаю, что и в других школах достаточно прекрасных воспитанников, достойных своих мест и баллов. Я буду гордиться тем, что спортсмены нашей страны заняли всю пятёрку сильнейших на чемпионате мира. И знать, что ты часть этой пятёрки, с чистейшим прокатом и высокими оценками — это уже счастье.

— Спасибо вам, Ирина Владимировна.

— За что? Мне кажется, ты должна гнать меня вилами и кричать как сильно ненавидишь. — Усмехнувшись, подметила Славянская. — Все так делают, если ты не заметила.

— За всё. За то, что не оставили тогда у Академии с сумками и бумагой с отказом. За то, что тратили силы на меня и мои попытки выполнять что-то качественно. Я рада, что попала в Академию и что именно вы стали моей наставницей. Я всегда буду с гордостью говорить, что росла в группе Сияющих.

— Я рада, что ты не видишь во мне то чудовище, которым я являюсь на самом деле. Спасибо тебе, Мороз. Двери Сияющих всегда открыты для таких, как ты.

— Знаю, — я улыбнулась ей, и впервые