Это было на рассвете - Николай Семёнов

Наиболее тяжелый характер приняли бои под Великим Селом. Поскольку с боями было пройдено по тылам противника около 150 километров, боеспособных танков осталось мало. Значительные потери в них имел и второй батальон. Его легкие танки часто застревали в болотах. Хозяйственные подразделения по бездорожью не успевали следовать за передовым отрядом. Поэтому регулярное снабжение всем необходимым несколько нарушалось. Горючего оставалось мало, приходилось переливать из машины в машину. Боеприпасы также были на исходе. Сбрасываемые с самолета боеприпасы, горючее и продовольствие не могли удовлетворить в полной мере все потребности.

В решении этих важных вопросов огромная ответственность была возложена на начальника штаба бригады подполковника Юренкова и капитана интендантской службы И. Ф. Марушкина. Мудрость и находчивость проявляли помощник командира первого танкового батальона по снабжению капитан интендантской службы Ф. Ф. Метелкин и начальник штаба капитан Зевцов-Лобанов. Они, постоянно находясь в боевых порядках, знали потребности материальных средств и на трофейных тяжелых тягачах, гусеничных мотоциклах доставляли все необходимое в подразделения, регулярно подвозили кухни с горячей пищей.

Танки бригады, ворвавшись ночью в Великое Село, учинили полный разгром гарнизона гитлеровцев. Однако утром со стороны Луги к Великому Селу подошла отступающая под натиском действующих на другом направлении наших войск танковая дивизия противника и повела наступление.

Наши танки и автоматчики заняли оборону. В одиннадцать часов дня развернулся неравный бой. Танкисты с автоматчиками отбивали атаку за атакой противника. Первой встретила колонну врага рота старшего лейтенанта Онуфрия Загоруйко. Танки, удачно расположившись в засаде, начали расстреливать рвавшиеся вперед вражеские машины. Сам командир роты поджег три танка и уничтожил около тридцати немецких солдат и офицеров. После нескольких часов боя остановился и его танк. Снаряд попал в левый борт, пробил бак, к счастью, там не оказалось горючего.

— Завести сможем? — не отрываясь от прицела, спросил командир.

— Постараюсь. Перебито электрооборудование, — спокойно доложил механик-водитель Алексей Селезнев.

Опытному танкисту удалось воздухом завести машину. Она опять стала маневрировать и расстреливать вражеские машины, но их было гораздо больше, чем наших. Толчок по танку повторился. Тяжелый снаряд угодил ниже люка водителя. От обломков брони Селезневу переломило правую ногу.

— Ранило Алексея! — успел крикнуть радист Николай Колдырев, как третий снаряд ударил в моторное отделение.

— Подайте огнетушитель! — послышался голос командира.

Селезнев, протянув его, сам повис в люке. Загоруйко с командиром орудия стали отстреливаться. К танку подходила вражеская пехота. Колдырев потащил Селезнева, который в это время получил второе ранение — пуля задела ему голову.

— Коля, на тебе мой партбилет и пистолет, прикончи меня, — бледнея, процедил Селезнев.

— Да ты что?! — разозлился Колдырев и отобрал у него пистолет. Позже он доставил Алексея Ивановича Селезнева в партизанскую землянку.

Загорелся танк Платицына. Однако комбат продолжал вести огонь.

— Эх, ситуация! Час от часу не легче. Ни черта не вижу! — вырвались у него привычные слова. Хотел приподняться, чтобы открыть люк, но на него упала рука командира танка лейтенанта Романюты.

— Ты чего, Федя? Выскакивайте! — проговорил комбат. Федор Романюта успел тихо сказать:

— Товарищ май-о-ор… — и свалился на боеукладку. Остальные молчали.

Стоящий на борту танка радист Дмитрий Колмогоров предложил свою помощь.

— Ты спасай машину и экипаж, а я сяду на другую, — сказал комбат и, взяв из рук радиста приготовленный индивидуальный пакет, прыгнул вниз. Пламя уже выбивалось наружу, и проникнуть в машину было невозможно. Погибшие командир танка Федор Иванович Романюта, механик-водитель Михаил Михайлович Шевченко и башенный стрелок Николай Афанасьевич Нельзин остались в горящем танке.

Платицын провел по лицу рукой и увидел на ней кровь. «А я-то полагал, что залился потом», — подумал он и свалился около танка.

Прибежавшие начальник штаба капитан Зевцов-Лобанов, замкомбата Калитовский и военфельдшер Михаил Колоненков, перевязав комбата, на руках понесли его в медсанчасть бригады. Батальоном стал командовать майор В. Е. Калитовский.

Гитлеровцы, пытаясь окружить наши подразделения, обходили с флангов. Мы все время маневрировали, меняли огневые позиции. Одному танку одновременно приходилось сражаться против нескольких. Напряжение нарастало с каждым часом. Село горело, кругом гремели выстрелы, раздавались крики «Ура-а-а-а!». Стонали раненые. Гвардейцам после столь успешного продвижения не хотелось отступать ни на шаг. Командир минометной роты коммунист старший лейтенант Тимофей Поздеев непрерывно вел огонь по пехоте. Гитлеровцам удалось окружить огневые позиции. Погиб командир отделения Василий Филиппович Аброскин. Теперь Поздеев сам заряжал и стрелял. Он несколько раз громко крикнул: «Погибнем, но не отступим!» Тимофей Зотеевич погиб в рукопашной схватке.

Рядом с минометчиками мужественно сражался взвод станковых пулеметов лейтенанта Ивана Манчинова. Его взвод вместе с автоматчиками отразил несколько вражеских контратак. Душой бойцов был сорокадвухлетний коммунист командир отделения Анатолий Федорович Лысаков и комсомольский вожак батальона лейтенант Михаил Скляренко. Они призывали гвардейцев: «За Родину! За семью и детей умрем, но не отступим!» Лысаков с группой автоматчиков пополз к противотанковому орудию и гранатами забросал его, а семь человек из расчета захватил в плен. В рукопашной схватке погиб лейтенант Михаил Скляренко. Вместе с ним до конца выполнили свой долг — отдали жизнь комсомольцы сержант Петр Блохин, ефрейтор Владимир Холодков, коммунист сержант Степан Березовский и другие.

Еще до начала этого боя разведгруппа под командованием капитана Н. Ф. Брагина направилась в район Городец с задачей отрезать старую Варшавскую дорогу Луга — Псков. Разведчики, избрав малонаселенный лесисто-болотистый маршрут, тронулись в путь. В середине дня соединились со стрелковым батальонам.

— Вася, слышишь, гремят выстрелы? — проговорил на одной из остановок лейтенант Николай Бордюг.

Крылов, сдвинув повязку, стал прислушиваться.

— Это тебе кажется, — улыбнулся он.

Василий Крылов слышал плохо. Не прекращался шум в голове. После ранения в Сутоках две недели пролежал в медсанбате. Всех эвакуировали в тыловые госпитали, а Крылову удалось остаться и выписаться. Лицо у него осунулось, побледнело.

— Чем ты там занимался? Наверно, спал беспробудно? — усмехнулся Бордюг.

— Быстрее засну вон тут, под этой елкой, чем там. Нанюхаешься разных медикаментов и не до сна. Когда занимаешься чем-то — подкладываешь в печку дрова, читаешь газеты, — еще ничего, — обиженным тоном ответил Крылов.

Возвращению взводного автоматчики обрадовались. Только сутки прошли, как выписался Крылов, а посвежел он неузнаваемо.

— Прибыл наш «хватлей»! — с радостью воскликнул Юсупов.

Звуки далекого боя усиливались.

— Это в Великом Селе, — высказал предположение Брагин.

Танкисты пытались настроить рацию, но почему-то никто не отвечал. Что делать? «Надо выполнять приказ», — решил капитан Брагин и поднялся на борт танка.

— Товарищ капитан, подождите! — неожиданно послышался чей-то усталый голос. Обернулись — бегут старшина Голощапов и сержант Юсупов.

— В Великом Селе на бригаду напали фашисты силой до двух танковых полков. Юренков приказал возвратиться, — переведя дыхание, торопливо передал Юсупов.

Разведчики со стрелковым батальоном к шести вечера, когда совсем стемнело, достигли опушки леса перед деревней Заречье. Ниже расположилось Великое Село. Картина боя ужасная: село горит, на истыканном снарядами поле то тут, то там чернеют трупы вражеских и наших воинов.

Вскоре впереди появилось множество огней. Расстояние до них — около трех километров.

— Надо уточнить, что за техника движется со стороны Луги? — приказал Брагин Крылову.

Через полчаса автоматчики доложили, что слышали стоны раненых, немецкую речь.

— Стало быть, мы в тылу врага, — проговорил Бордюг.

— Мы и так две недели во вражеском тылу. Давайте решим, что нам делать? — перебивая лейтенанта, предложил Брагин.

Разведчики под плащ-палаткой с фонариком и картой оценили обстановку и решили: подпустив колонну на близкое расстояние, внезапно дать ей бой. Если не удастся уничтожить, то во всяком случае необходимо было расстроить ряды противника и быстро продвигаться вдоль опушки параллельно дороге в направлении станции Батецкая. Впереди должны идти легкие танки, а за ними — средние.