Это было на рассвете - Николай Семёнов

В бою смертью героя погиб неоднократно отличившийся в боях кавалер орденов Ленина, Красного Знамени и Красной Звезды командир батальона капитан Федор Захарович Семенной.

Несколько танков оказались поврежденными и остались на поле боя. Тяжелый снаряд разорвался перед КВ № 500, и тот по инерции скатился в глубокую воронку. Выйти своим ходом было невозможно. Взять на буксир — светло, да и местность сильно простреливалась. Часом позже наша оборона подверглась налету авиации. Застрявшая машина пострадала еще и от него. От прямого попадания разбило 12 траков и три верхних поддерживающих катка. Корпус танка накренило в левую сторону.

Пробившись сюда вечером, помкомандира роты по техчасти Ф. Г. Шуршилин с отделением саперов и оставшимися в живых из расчета экипажа в семидесяти метрах от вражеской обороны трудились несколько часов, чтобы отбуксировать неисправную машину.

Другую группу ремонтников возглавил помпотех батальона Анатолий Чистов. Ползком но грязи, в дождь им удалось добраться до застрявшей машины. В ней, скрываясь от губительного огня, к тому времени набилось вместе с экипажем 11 наших пехотинцев.

— А ну, освободите машину! Займите оборону впереди, а мы будем ее ремонтировать! — приказал Чистов.

Противник не прекращал огня. Правда, был он неприцельным. В полночь фашисты завели пластинки. Сначала крутили «Катюшу», а затем — «Дубинушку».

— Пойте, пойте, — говорит работающий кувалдой радист Старостин.

— Это нам на руку. Под звуки музыки они не услышат нас, — добавил Шуршилин.

На буксирном танке приехал майор Лаврененков. Застрявшая машина была вырвана из болотного плена. К утру почти все поврежденные машины были поставлены в боевой строй.

В дальнейшем воины бригады участвовали в боях местного значения, в районах Макарьевская Пустынь — Смердыня — Васькины Нивы. Зачастую эти бои приобретали довольно тяжелый характер.

Тогда мужественно и умело сражались танкисты И. И. Гребенников, И. И. Коцур, В. И. Азевич, Н. Ф. Брагин, В. М. Боярчиков, Б. А. Карамышев, Ф. Т. Куликов, С. Е. Водопьянов, Н. П. Сашин. Старшина С. С. Плотников, воевавший на танке № 308, лично расстрелял 15 гитлеровцев.

На участке возле Мостков оборонялся мотострелковый батальон бригады. Передний край обороны проходил по лесисто-болотистой местности. Боеприпасы и продовольствие доставлялись на плечах с левого берега раки Волхов по топким болотам. Причем только в ночное время, так как днем шныряли «юнкерсы».

На нейтральной полосе — насыпи железной дороги был расположен наблюдательный пункт батальона. Как-то ранним утром знойного лета оборвалась связь. Посланные для восстановления два связиста не вернулись.

— Немедленно восстановить связь и выяснить обстановку, — приказал начальник штаба бригады подполковник Б. И. Шнейдер командиру комендантского взвода Ананию Иванченко.

Взяв с собой сержанта Белых, лейтенант пополз вдоль линии связи. Когда переползали через «поляну смерти» (зона сильного огня противника), сержант погиб. Устранив в трех местах разрыв линии, Иванченко дополз до наблюдательного пункта, который находился в окопе на нашей стороне насыпи железной дороги. Появление лейтенанта подбодрило находящихся там трех наблюдателей.

— Товарищ лейтенант, в двухстах метрах от нас, вон на той стороне леса, сосредотачивается около роты вражеской пехоты, — доложил связист.

Положение было критическим. Враг вот-вот пойдет в атаку. Все смотрели на лейтенанта — ждали, какое он примет решение.

— Будем сражаться, если даже погибнем. Наблюдайте в оба за фрицами. Доложу обстановку начальству, попрошу подбросить туда огонька, — распорядился лейтенант.

Смелое решение взводного ободрило наших бойцов. Иванченко, доложив комбригу обстановку, соединился по телефону с командиром минометного дивизиона.

— Вы надежно защищены? — спросил минометчик.

— Накидали на НП шпалы, впрочем, выдержим, — ответил лейтенант.

И тут началось… Взметнулись вверх десятки бурых фонтанов болотной смеси. Зазуммерил телефон.

— Ну как? — послышался хриплый голос минометчика.

— Кроете правильно, но пощадите нас, перенесите метров на сто вперед! — ответил Иванченко.

— Мы не можем отрегулировать огонь до ста метров.

— Тогда валяйте, валяйте! — и взводный положил трубку.

Через некоторое время Иванченко докладывал по телефону начальнику штаба:

— Товарищ подполковник, связь с наблюдательным пунктом установлена. Скопление вражеской пехоты уничтожено полностью.

— Сами-то как, уцелели? — озабоченно спросил Шнейдер.

— Чудом, товарищ подполковник, — улыбнулся Иванченко.

— Молодцы! — похвалил начальник штаба.

На следующий день танкисты совместно со стрелковыми подразделениями в районе Мостков прорвали оборону гитлеровцев по фронту шесть километров и углубились на три. Затем заняли оборону.

Вскоре подполковник Шнейдер заменил комбрига Копцова, который стал командовать 15 танковым корпусом. Нам не хотелось расставаться с генералом. Мы все уважали его за ум и беспредельную храбрость. Через несколько месяцев, 3 марта 1943 года, когда корпус вел тяжелый бой с превосходящими силами гитлеровцев, генерал-майор Василий Алексеевич Копцов был смертельно ранен. Похоронен он в городе Первомайске Харьковской области.

После прорыва блокады Ленинграда в начале февраля сорок третьего года боеспособные танки стояли в засадах, неисправные — восстанавливались. В один из морозных дней начальник штаба бригады Н. Н. Юренков приказал командирам танкового взвода молодому лейтенанту В. К. Мерецкову и взвода автоматчиков лейтенанту В. Е. Крылову ликвидировать окружающую командный пункт стрелковой дивизии вражескую группировку.

Бой шел недолго. Танки и автоматчики, развернувшись, начали расстреливать врага, который вскоре был полностью уничтожен. Находившийся на командном пункте Маршал Советского Союза Климент Ефремович Ворошилов объявил благодарность танкистам и автоматчикам за их смелые и решительные действия.

В июле, после длительных боев, бригада расположилась на отдых в пяти километрах от станции Войбокало. Она нуждалась в пополнении боевой техникой и личным составом.

До линии фронта было около тридцати километров, однако вражеские самолеты навещали часто.

Несколько дней личный состав приводил себя в порядок, а потом началась боевая и политическая учеба. По мере прибытия боевой техники приводились занятия в составе взвода, роты и батальона. На занятиях обращалось особое внимание на взаимозаменяемость, взаимопомощь расчета экипажа, согласованность действии танкистов и автоматчиков. Отрабатывались боевые действия танковых подразделений в лесисто-болотистой местности, населенном пункте, городе. Одним словом, шла усиленная подготовка к предстоящим боям. В подразделениях проходили партийно-комсомольские собрания и семинары актива. Личный состав нередко слушал доклады, лекции представителей политотдела армии, политуправления фронта. Очень часто с докладами выступал начальник политотдела подполковник И. В. Жибрик. По вечерам в клубе-шалаше смотрели кинокартины, устраивали концерты.

Стояли знойные июльские дни 1943 года. В один из таких дней с утра пронеслась радостная весть о приезде Государственного эстрадного оркестра РСФСР под художественным руководством Леонида Осиповича Утесова. Этот день для всех был настоящим праздником.

Концерт прошел с огромным успехом. Леонид Осипович сначала исполнил песни «Заветный камень», «Служили два друга», потом прозвучала песня «Барон фон дер Пшик попал на русский штык». В зале — взрыв аплодисментов. Пять раз просили повторить.

В сердцах воинов навсегда остались незабываемые впечатления от встречи с Леонидом Осиповичем.

14 января 1944 года. Волховский фронт, взаимодействуя с Ленинградским и 2-м Прибалтийским, начал Новгородско-Лужскую операцию.

Стояли морозные дни. Изредка разыгрывалась пурга, а иногда наступала непривычная для января оттепель. Наша танковая бригада, переброшенная из района Войбокало и Малые Вишеры в Подберезье, готовилась к очередным боям.

А танкисты 421 отдельного батальона уже четвертые сутки громят гитлеровцев. Однако из-за бездорожья и возросшего сопротивления противника дальнейшее продвижение задержалось.

Наши саперы всю ночь гатировали топкое болото. Когда наконец стали проходить танки, повалил неприятный липкий мокрый снег. Две танковые роты прошли сравнительно спокойно. Но когда началась переправа третьей роты и подошли орудия, то гитлеровцы, заметив появление наших танков, не замедлили открыть по гатированному участку дороги минометный огонь.

— Капустин! Пропускай остальных, я поехал! — приказал комбат начальнику штаба и сам ринулся в бой.