Княгиня Ольга - Елизавета Алексеевна Дворецкая

– Местные пришли. Ополчение.

Услышав это слово, Ингвар живо встал. Он был полностью одет, так что оставалось только взять шапку и плащ, которым его укрыли. Потерев руками лицо, он пошел вслед за Ивором. Возможно, ополчение, вчера… или позавчера… в общем, в день первого сражения со Сверкером растворившееся в лесу, и принесло ему долгожданные вести о жене.

В сопровождении десятка из ближней дружины он пересек площадку полуразоренного городца и вышел за ворота. И невольно присвистнул. Такого он не ожидал.

Все пространство бывшего предградья было покрыто кострами, возле которых грелись люди. Их было сотни две… или три. В общем, раза в два больше, чем у него осталось в строю после двух сражений. Шлемов и щитов не было ни у кого из местных, но каждый держал или лук, или топор, или охотничью рогатину, или пару сулиц.

Затрубил рог, давая знать о появлении киевского князя. От костров к нему приблизилось несколько человек – зрелые бородатые мужики в овчинных кожухах. У троих обнаружились шлемы, у остальных мечи. Клинков было не видно, но простые рукояти из кожи или кости, обычные железные наборы, кожаные ножны явно изготовили здесь, на месте. Однако само появление мечей у этих людей настораживало. Добыча?

Ингвар ждал, стоя перед воротным проемом захваченного Свинческа. Пообок еще виднелась тесовая крыша «порока» – будто прирученное чудовище, подчиненное воле киевского князя. По сторонам от Ингвара встали кмети: с настороженными лицами, готовые к новой схватке. Они выдержали два сражения подряд и уже считали себя победителями, но за ночь перед ними выросло новое воинство – будто его выслала сама эта земля, не желающая склониться перед чужаками. Чего хочет Смолянская земля, киевляне не знали, но угроза была им ясна.

Среди бородатых мужчин обнаружился один знакомый – рослый парень с длинными усами, то есть Лютояр. А возле него стояла немолодая женщина с усталым морщинистым лицом. Поверх кожуха плечи ее покрывала богатая голядская накидка, выкрашенная в синий цвет и украшенная бронзовыми спиральками. Это еще что за чудо?

– Здравствуй, князь Ингорь! – первой заговорила женщина. По речи ее было слышно, что она действительно голядка. – Все ли у тебя благополучно?

– Кто вы такие? – прямо ответил Ингвар.

У него далеко не все было благополучно, но он сдержал негодование и не стал браниться. Важнее было выяснить, что ему принесли эти нежданные гости – помощь или новые беды?

– Я – Еглута, Добутина дочь. Вдова Ростимила, сына Станиславова, внука Велеславова из рода Велеборовичей. Вот это – сын мой единственный, Станибор, – женщина показала на Лютояра. – Я спасла его, когда Сверкер сын Олава погубил весь род моего мужа. Теперь, я слышала, Сверкер мертв. Мой сын – единственный законный наследник Велеборовичей. Земля смолян хочет видеть его своим князем. Послушай, что тебе скажут эти мужи!

Она оглянулась на своих спутников.

– Здравствуй, Ингорь! – Рослый мужик с длинной полуседой бородой почтительно и с достоинством поклонился. – Я – Краян, Честиславов сын, из рода Озеричей. Вот это все родичи мои и сватья. Мы пришли сказать тебе, что признаем право Станибора, Ростимилова сына, править нами. Хотим видеть его князем смолянским. А тебе будем давать дань – ради дружбы и мира, и потому как ты нас от Сверкера избавил. Хочешь обсудить уговор?

Ингвар помолчал, глубоко дыша и стараясь успокоиться.

– Я ни о чем не буду говорить, пока мне не вернут мою жену! – процедил он, изо всех сил сдерживаясь, чтобы не заорать.

Ему часто не хватало хладнокровия и благоразумия. Но, будучи вождем из знатного рода, он просто не дожил бы до сего дня, если бы к тридцати с лишним годам не научился владеть собой. Чутье воина подсказывало, что грубость и горячность сейчас могут погубить все: и его, и дружину, и Эльгу. Этих бородачей с топорами слишком много, они свежи и полны сил, находятся у себя дома, и эти «дедовы могилы», о которых он уже не мог слышать, действительно помогали им. А он был далеко от всех своих земель, его поредевшая в боях дружина была изранена и утомлена.

Он нещадно бился со Сверкером ради власти над этой землей, терял людей, рисковал собой – и женой, как оказалось, – а теперь вдруг набежали какие-то пеньки бородатые и говорят: «Мы хотим князем Станибора»! Ингвар чувствовал себя дураком, у которого пытаются нагло отнять честно добытую в бою победу.

Но, к счастью, уже прозвучали волшебные слова «давать дань» и, будто сильное заклятье, внесли луч света в его сумрачные и злые мысли.

– О жене тоже речь пойдет! – кивнул Краян. – Ведь все домочадцы Свирьки-князя были в Свинческе, и теперь они у тебя в руках?

– Да! – рявкнул Ингвар.

– Они живы?

– Нет! Его жена сама лишила себя жизни над трупом мужа. Я не причастен к ее смерти, вся моя дружина тому в свидетелях! Княгиня сама пожелала пойти вслед за ним.

– А что же его дочери?

– Дочери? – озадаченно повторил Ингвар, который совсем забыл, что их должно быть две. – Одну я видел. Говорил с ней. Она обряжает тела родителей в бане. Другую… не знаю, не видел.

– Речь сейчас пойдет о старшей его дочери, Ведомиле. Слышали мы, что ты вроде хотел свататься к ней…

Ингвар молчал, не подтверждая и не опровергая это предположение. Дочь убитого врага была его законной добычей, и взять ее в жены – именно то, что сделал бы на его месте любой победитель. Тем он закрепил бы за собой права на то, за что сражался.

– Мы на это согласия не даем, – продолжал Краян. – И она не девка, у нее уже есть муж. Она должна быть к мужу отпущена, иначе… не будет меж нами согласия.

– Ты хочешь знать, что с твоей женой, – вновь подала голос голядка, обращаясь к Ингвару. – Я скажу тебе.

Он резко повернулся к ней.

– Ее увез муж той женщины – Сверкеровой дочери…

– Кощей? – в изумлении повторил Ингвар.

Он знавал в жизни немало самых разных врагов и соперников, но никогда еще среди них не было выходцев с Той Стороны!

Смолянские старейшины переглядывались, на лицах было недоумение. Ему-то кто мог рассказать про Кощея?

– Ее муж – мой сын и вожак вилькаев, – пояснил Краян. – Он взял Сверкерову