Весь Кен Фоллетт в одном томе - Кен Фоллетт

Прогуливаясь по южному берегу острова Ситэ солнечным июньским днем — по одну руку словно взмывал в небеса величественный собор, по другую сверкала и искрилась река, — Сильви Пало спросила Пьера Омана:

— Так ты намерен на мне жениться или нет?

Ей доставил мимолетное удовольствие промелькнувший в его взгляде страх. Это и вправду было необычно. Пьер замечательно владел собой, и поколебать его душевное равновесие было очень нелегко.

Вот и теперь — он восстановил самообладание столь быстро, что тот проблеск страха во взоре можно было бы посчитать наваждением.

— Конечно, намерен, любовь моя! — Пьер выглядел обиженным. — Почему ты засомневалась?

Сильви немедленно пожалела о своем вопросе. Она обожала Пьера, причинять ему боль, сколь угодно малую, было поистине нестерпимо.

А сейчас, когда ветерок с реки играл с его золотистыми кудрями, он выглядел совершенно неотразимым. Однако девушка собрала волю в кулак и не дала себя отвлечь.

— Мы помолвлены уже больше года. Это слишком долго.

Все остальное в жизни Сильви было просто отлично. Книжная лавка отца процветала, Жиль подумывал открыть вторую, на другом берегу реки, в Университетском квартале. А торговля из-под полы Библией на французском и прочими запрещенными книгами шла еще лучше. Пожалуй, в последнее время не случалось ни дня, когда Сильви не ходила на тайный склад на рю де Мюр за той или иной книгой для очередного покупателя-протестанта. В самом Париже и по всей стране протестантские общины множились словно грибы после дождя, и семейство Пало не только распространяло истинное вероучение, но и радовалось изрядно выросшим доходам.

Но поведение Пьера смущало девушку и озадачивало.

— Мне нужно закончить обучение, а отец Муано отказывается учить женатых студентов, — напомнил юноша. — Я тебе объяснял это, и ты согласилась подождать.

— Я ждала год. Занятия все равно кончаются через несколько дней, лето же. Мои родители нас благословили. Денег достаточно. Жить мы можем над лавкой, по крайней мере, пока дети не появятся. А ты все молчишь.

— Я написал матушке.

— И мне не сказал?

— Хотел дождаться ее ответа.

— О чем ты ее спрашивал?

— Позволит ли здоровье приехать в Париж на свадьбу.

— А если она ответит, что нет?

— Давай не будем гадать. Ответит, тогда и подумаем.

Сильви расстроили эти слова, но она решила не показывать своего огорчения.

— Где будет венчание? — Пьер покосился на громаду собора Нотр-Дам, и девушка засмеялась. — Нет, там не получится. В соборе венчается знать.

— В приходской церкви, наверное.

— А потом повенчаемся по-настоящему, среди своих. — Сильви подразумевала старый охотничий домик в лесу. В некоторых городах протестанты уже проводили моления открыто, но в Париже подобное до сих пор было невозможно.

— Надо бы пригласить маркизу, — проговорил Пьер и скорчил рожу.

— Ну да, дом принадлежит ее мужу… — Как некстати Пьер ухитрился рассориться с маркизой Луизой и так и не нашел способа с нею помириться! На самом деле чем настойчивее он старался ее очаровать, тем холоднее и суровее становилась Луиза. Сильви надеялась, что однажды Пьер попросту отмахнется от этих хлопот с привычной беззаботной улыбкой, но почему-то этого не происходило. Он злился, и Сильви наконец догадалась, что ее жених, такой самоуверенный на вид, весьма озабочен мнением других о своей персоне.

Эта открывшаяся уязвимость заставила девушку полюбить его сильнее прежнего, а вдобавок подарила повод для беспокойства, причем сама Сильви не могла объяснить, из-за чего тревожится.

— Думаю, придется смириться. — Пьер говорил вроде бы весело, но его выдавал взгляд.

Сильви поспешила перевести разговор на более приятную тему.

— Ты наденешь что-нибудь новое? — Она знала, что ему очень нравилось покупать себе одежду.

Он улыбнулся.

— Ага, чудесный наряд мышиного цвета, как положено протестантам, верно?

— Верно, — согласилась Сильви.

Пьер посещал службу каждую неделю. Он быстро перезнакомился со всеми в общине, а также завел знакомства с людьми из других парижских общин. Больше того, время от времени он ходил на моления этих общин. Ему отчаянно хотелось побывать на майском общем синоде — французские протестанты впервые решили устроить нечто подобное, — однако приготовления велись в строжайшей тайне, а на само собрание позвали только тех, кто уже давно доказал свою приверженность истинной вере. Если не считать этого случая, Пьер стал для общины своим, и Сильви была этому счастлива.

— Должно быть, найдется портной, шьющий темные одежды для протестантов, — продолжал Пьер.

— Конечно. Это Дюбеф с улицы Сен-Мартен. Мой отец ходит к нему, когда матушка его заставляет. Вообще-то он может позволить себе покупать новый камзол каждый год, но не желает тратить деньги на всякую, как говорит, бахвалу. Наверное, он оплатит для меня свадебное платье, но расстроится.

— Пускай расстраивается. Зато мне будет приятно.

Сильви остановилась, притянула Пьера к себе и поцеловала.

— Люблю тебя! Ты чудо! — прошептала она.

— А ты — самая красивая девушка в Париже. Нет, во всей Франции.

Она усмехнулась, зная, что это не так. Впрочем, в своем черном платье с белым воротником она и вправду выглядела обворожительно, ибо протестантские цвета удачно сочетались с ее темными волосами и румянцем щек. Потом Сильви вспомнила о деле и снова посерьезнела.

— Когда получишь ответ от своей матушки…

— Да?