Весь Кен Фоллетт в одном томе - Кен Фоллетт

точно не сделают. Они не помогут графу Суизину и Фицджеральдам. Не станут подкреплять своим могуществом притязания Марии Стюарт. А значит, наше положение не столь уж печальное.7

Королева Мария Тюдор покидала земную юдоль скорби неспешно и величественно — так могучий галеон отваливает от пристани и уходит в открытое море.

Она слабела с каждым днем, оставаясь в личных покоях своего лондонского дворца Сент-Джеймс, а к Елизавете в Хэтфилд стекалось все больше и больше гостей. Представители знатных родов и богатых купеческих семейств приезжали поведать о страданиях, которые они претерпевали из-за религиозных гонений. Прочие доставляли известия с мест и предлагали любую помощь, какая была в их силах. Елизавета тратила добрую половину дня на диктовку множества коротких ответов; в этих записках она благодарила за верность и укрепляла дружеские узы. За ловко составленными обходительными фразами скрывалось очевидное послание: «Я намерена править решительно и не забуду тех, кто поддержал меня в самом начале».

Неду и Тому Парри поручили заняться военными приготовлениями. Они разместились в соседнем имении, Брокет-холл, которое реквизировали для своих нужд. Оттуда они связывались со сторонниками Елизаветы в других городах и составляли планы противодействия католикам. Нед подсчитывал количество солдат в войске принцессы, прикидывал, сколько времени понадобится каждому из отрядов на дорогу до Хэтфилда, и отчаянно старался снабдить всех оружием.

Смелая беседа Сесила с графом Ферией оказалась плодотворной. Ферия вернулся в Англию во вторую неделю ноября. Он встретился с Тайным советом — наиболее значимыми советниками английской короны — и сообщил им, что король Фелипе намерен поддержать Елизавету. Что касается королевы Марии, та как будто приняла решение своего мужа — насколько она вообще сознавала происходящее.

Затем Ферия приехал в Хэтфилд.

Он вошел в приемную, сверкая ослепительной улыбкой, способной обольстить любую женщину на свете. Испанцы купались в богатствах, и наряд Ферии, красный камзол с золотистой подкладкой, лишний раз об этом напоминал. Черный плащ с алым подбоем украшала вышивка золотом. Неду прежде не доводилось видеть человека, столь довольного самим собой.

— Мадам[70], я привез вам подарок, — объявил граф.

В приемной, кроме испанца и Елизаветы, находились Сесил, Том Парри и Нед.

Елизавета любила подарки, но ненавидела неожиданности, поэтому ответила осторожно:

— Как мило с вашей стороны.

— Это подарок от моего господина и вашего повелителя, короля Фелипе.

Пока королева Мария Тюдор оставалась в живых, дон Фелипе, ее муж, считался королем Англии и повелителем всех англичан. Но Елизавете явно не понравилось, что граф об этом напомнил. Нед уловил признаки раздражения — принцесса чуть выпятила подбородок, по лицу скользнула тень, руки едва заметно стиснули ручки резного дубового кресла. Увы, Ферия этого не увидел.

— Король Фелипе дарит вам английский трон! — Граф отступил на шаг и поклонился, словно ожидая криков восторга, хлопанья в ладоши или поцелуя.

Елизавета сохраняла спокойствие, однако Нед готов был поклясться, что принцесса напряженно размышляет. Ферия и вправду привез отличные новости, но вот сообщил их с великолепной снисходительностью. Что же предпримет Елизавета?

— Позвольте мне первым поздравить вас, ваше величество, — прибавил Ферия, помолчав.

Елизавета надменно кивнула, но по-прежнему хранила молчание. По своему опыту Нед знал, что такая пауза предвещает грозу.

— Я уже уведомил Тайный совет о даре моего господина.

— Моя сестра умирает, — наконец проговорила Елизавета, — а меня прочат в королевы. Признаться, я ощущаю горькое воодушевление, в коем слились воедино радость и грусть.

Неду подумалось, что эту фразу она выучила заранее.

— Королева Мария, несмотря на болезнь, одобрила выбор, сделанный ее супругом, — сообщил Ферия.

Его поведение внезапно изменилось, едва уловимо для глаза, и Неду почему-то почудилось, что граф лжет.

— Она назвала вас своей наследницей — при условии, что вы сохраните Англию католической.

Нед опять приуныл. Если Елизавета согласится на это условие, ее руки окажутся связанными с первого дня правления. А епископ Джулиус и сэр Реджинальд будут и дальше творить в Кингсбридже все, что им заблагорассудится.

Юноша покосился на Сесила. Тот, не исключено, тоже заподозрил Ферию во лжи: лицо сэра Уильяма, выжидательно глядевшего на Елизавету, выражало вежливый интерес, не более того.

Граф Ферия отважился нарушить долгое молчание.

— Могу я передать королю с королевой, что вы согласны на их условие?

Елизавета пошевелилась. Ее голос напомнил Неду щелканье бича.

— Нет, сэр, не можете, — произнесла она.

Ферия опешил, словно ему отвесили пощечину.

— Но…

Елизавета перебила, не пожелав выслушивать возражения:

— Если мне суждено стать королевой, я взойду на трон милостью Божьей, а не по воле короля Фелипе!

Неду захотелось завопить от радости.

— Править я буду по воле и с согласия английского народа, а не по завещанию моей умирающей сестры.

Ферия потрясенно молчал.

Елизавета позволила себе толику язвительности.

— А когда меня коронуют, я принесу клятву, подобающую английскому государю, и не стану дополнять ее условиями и обещаниями, о которых просит меня некий граф Ферия.

Испанец откровенно растерялся.

Неду стало понятно, что граф ошибся в последовательности действий. Ему следовало добиться согласия Елизаветы на католичество до того, как он обратился к Тайному совету. Теперь же было слишком поздно. Должно быть, при первой встрече Ферию сбила с толку мнимая податливость Елизаветы: граф счел принцессу слабой женщиной, которую не составит труда покорить и подчинить своей воле.