Княгиня Ольга - Елизавета Алексеевна Дворецкая

– Но ведь… – Альдин-Ингвар в тревоге посмотрел на Гостиславу. – С ней же могло случиться что угодно!

И не решился продолжать перед матерью пропавшей девушки, которая, надо думать, и так уже истерзалась. Княжна могла просто-напросто утонуть во время буйных игрищ: оступилась в воде, судорога сковала разгоряченное плясками тело, и все! Ее могли похитить против воли. И не в жены, а для продажи на Восток. Ее могли увести русалки, лешии, нави! Бабка Рагнора могла явиться с того света и забрать любимую внучку – доучивать… Ведь всем им в эту ночь открыт легкий доступ в земной мир.

Гостислава отвела взгляд, но Альдин-Ингвар мельком прочел в ее глазах скорее досаду, чем горе. И это тоже его удивило.

– Похоже, твоя жена утомлена с дороги, – подал голос Сверкер, поняв, что гость не способен продолжать приятную беседу. – Если вы хотите пойти отдохнуть, я больше не стану вас задерживать. В гостевом доме уже все готово. И мы еще поговорим завтра.

Растерянный Альдин-Ингвар поднялся и подошел к жене, чтобы помочь выйти из-за стола. Она тоже смотрела на Гостиславу с жалостью и хотела что-то сказать, но не решалась.

Только очутившись в гостевом доме и раздеваясь, Альдин-Ингвар сообразил: он так ничего и не успел объявить о том, что к пропавшей Ведоме сватается его дядя Ингвар киевский.

В гостевом доме было темно и тихо: благо, топить в летнюю пору без надобности, в приоткрытую дверь и оконца влетало свежее дуновение теплой ночи. На двух широких помостах вдоль длинных стен лежали ногами к проходу спящие хирдманы и челядины ладожского воеводы; сам он с женой занимал почетные места возле темного и вычищенного очага. Раздавалось разнообразное сопение и похрапывание. Тормод Гнездо, чьим храпом можно было отпугивать диких зверей, по походному обычаю спал на пристани в лодье.

И только Альдин-Ингвар, несмотря на дорожную усталость, никак не мог заснуть. Он старался не ворочаться, чтобы не тревожить лежащую рядом жену, однако мысли жужжали в голове, будто пчелиный рой, держа дремоту на расстоянии. Поначалу его лишь поразила невозможность выполнить то, ради чего он сюда приехал. Он был готов к тому, что Сверкер решительно отвергнет сватовство и тем даст Ингвару киевскому законный повод для войны. Но кто же мог знать, что невеста просто исчезнет? А вместе с ней как повод к вражде, так и возможность породниться. Это напоминало какую-то игру. Или хитрый обман. Альдин-Ингвар чувствовал себя одураченным. Здесь что-то не так! Снова и снова он восстанавливал в памяти сегодняшний вечер и беседу в гриднице.

И довольно быстро понял, что его зацепило. С самого начала их встречи Сверкер вовсе не выглядел человеком, у которого бесследно исчезла дочь. Удивление при виде молодой жены ладожанина быстро заставило его «забыть» о своем горе, да так прочно, будто у него никогда и не было никакой дочери! В такую бесчувственность смолянского князя Альдин-Ингвар не верил – он ведь помнил, как сокрушен был Сверкер смертью матери. Вторая подобная потеря за столь короткое время должна была вовсе его подкосить. А он, напротив, оправился за эти три месяца, повеселел и приободрился. Будто нашел способ вернуть удачу. Вновь «скорбеть» он начал лишь после того, как разговор зашел о Ведоме. И будто опомнился, осознал свою ошибку и спровадил гостей отдыхать.

Выстроив все это в голове, Альдин-Ингвар сел. Совершенно ясно вырисовывалась мысль: Сверкер обманывает его. Свою дочь он попросту спрятал. Нашел способ уклониться от боя: не принять сватовство и не отказать.

Что теперь делать? Глупее всего было бы обнаружить свои подозрения. И какая удача, что он не успел брякнуть про желание Ингвара киевского взять за себя Сверкерову дочь! Как будто благосклонная диса в последний миг невидимой ладошкой закрыла ему рот, поймав опасные слова уже на губах. Ведь Сверкер спрятал дочь, поскольку думал, что Альдин-Ингвар возобновит свое сватовство. Теперь, когда тот явился с молодой женой, Сверкер должен решить, что опасность миновала. И ничто ему не мешает внезапно «найти» драгоценную пропажу. Теперь важны две вещи: чтобы Сверкер ничего не узнал о замыслах киевлян и чтобы у него было время вернуть дочь домой.

– Что ты все не спишь? – шепнула вдруг Деляна.

Оказывается, она тоже не спала, но не подавала вида, не мешая мужу думать. Однако он думал что-то слишком долго, так себя и уморить можно!

– Знаешь что, сокровище мое… – Альдин-Ингвар снова лег, чтобы приблизить лицо к самому ее уху. – Завтра мы скажем, что ты нездорова и тебе нужно несколько дней отдохнуть…

Лето было в разгаре, с севера не приходило никаких дурных вестей, и Альдин-Ингвар расположился в гостях у Сверкера, будто любимый родич. При его осведомленности и любезности ничего не стоило проводить в приятных беседах с хозяином и местными нарочитыми мужами целые дни. Сверкер, гордясь своими владениями, возил его на лов, показывал многочисленные мастерские Свинческа: кузни, литейни, кожевни. Весной Альдин-Ингвару некогда было знакомиться со всем этим, но теперь он извлек много поучительного.

Деляну он доверил заботам княгини. Гостислава, похоже, была даже рада найти замену дочери. Вот она и в самом деле тревожилась: это заметила даже простодушная Деляна. То и дело княгиня устремляла на нее пытливый и тоскующий взор, будто пыталась через эту молодку увидеть другую – ту, о которой почти ничего не знала.

Молодая гостья жаловалась на слабость, дурноту, головную боль, якобы мешавшие ей продолжать путь.

– Ты не тяжела ли? – сразу шепнула Гостислава, едва ей доложили, что Деляна захворала и не может встать.

Конечно, это было первое, что приходило в голову, когда речь шла о недомогании новобрачной.

– Н-не знаю, – пробормотала Деляна, которую поразила эту мысль.

– А «краски» давно ли были?

– Еще в Киеве…

Из-за всех переживаний до и после свадьбы Деляна сбилась со счета и теперь окоченела от мысли, что ведь Сверкерова княгиня может быть права!

– Ну, так оно законное дело! – Гостислава улыбнулась. – Знать, Лада благословила.

Потом вздохнула из самой глубины души. Что теперь ее-то дочь? Может, тоже… Но нет рядом с нею ни заботливой матушки, ни доброй свекрови. Вместо всей мужниной родни – старые упыри Гудя да Сорога. Может быть, только Нежанка с ней. То, что обе девушки исчезли одновременно, немного утешало княгиню. Если Ведома смогла взять челядинку с собой, при ней есть хоть один свой человек.

Гостислава знала о замысле мужа: под предлогом похищения с купальского игрища выдать Ведому за Зоряна и таким образом обойти запрет Ингвара. Об