Княгиня Ольга - Елизавета Алексеевна Дворецкая

– Самому полезному не выучились! – хмыкнул Регинмод Залив. – Зря время потратили.

– Вам только кур воровать! – хмыкнул Гарди Кузнец.

– Я буду упражняться! – заверил Ингвар-младший, пытаясь отдышаться.

– Нам с тобой надо упражняться на мешках с репой, – выдохнул снизу Хедин. – Живых девушек нам пока рано доверять.

– Идемте со мной! – Сванхейд потянула в дом обеих жертв, растрепанных и извалянных в снегу. – Прошу прощения, но разве я могла подумать, что у порога моего дома вас поджидают два бесстыжих турса!

Хедин только вздохнул, чувствуя себя хуже всякого турса. Он даже не смел поднять глаза и не увидел, как девушка, уводимая Сванхейд, обернулась и взглянула на него.

* * *

Когда ужин закончился, столы унесли и только доливали пива и меда в чаши, Хельга подсела к Хедину. Волосы он пригладил, но содранное пятно кожи на лбу, величиной с голубиное яйцо, саднило, и он до сих пор не смел глянуть в сторону женской скамьи.

– Вот, возьми. – Хельга расстегнула у себя на шее греческое ожерелье из зеленых камешков и жемчужин на серебряных петельках и вложила ему в руку. – Пойди попроси прощения и предложи выкуп.

– Ну-у-у… М-м… – Хедин понимал, что именно так и следует поступить, но не находил решимости. – А… это хоть которая была?

Он украдкой метнул взгляд в сторону женской скамьи. «Это Эльвёр, а это Астрид!» – сообщил Ингвар-младший, когда все вошли в гридницу и девушек выпутали из шуб и платков. Но Хедин тогда не смел на них взглянуть и не понял, которая была в «его» кульке.

– Это была Эльвёр, она старшая. Ей восемнадцать, а другой – шестнадцать. Вон она, с двумя косами, в платье цвета сухого песка. Иди, не съест же она тебя. Иначе так и будешь томиться без конца.

– А это… – Хедин взглянул на ожерелье, – тебе не жалко?

– Нет, совсем не жалко. Иди.

Сжимая в кулаке ожерелье, Хедин встал и как во сне пересек гридницу. Казалось, все на него смотрят, но он видел только девушку по имени Эльвёр. Она приходилась внучкой покойному Олаву конунгу и от него унаследовала мягкий рыжевато-русый цвет волос; две пышные косы спускались по ее груди до самого пояса. Одета она была на первый взгляд просто: сорочка из беленого льна, шерстяное платье цвета светлого песка, но ворот сорочки был отделан тонкой полоской красного с золотом шелка, тонкий стан дважды обвит брусничным тканым поясом, а ворот платья и рукава обшиты плетеным шнуром из шерсти того же темно-красного цвета.

При его приближении девушки прервали разговор, соседка подтолкнула Эльвёр локтем. Казалось, если бы вместо этих трех-четырех пар блестящих глаз в него целились десять луков с боевыми стрелами, и то Хедин не чувствовал бы такой растерянности.

– Послушай… госпожа Эльвёр, – выдавил он, мучительно желая прочистить горло. – Прости, что так вышло. Я очень жалею, что… – Сказать «я тебя уронил» ему показалось невежливым. – Что тебе из-за меня пришлось упасть. Вот, прими выкуп за это несчастье… прошу тебя… и не держи на меня обиды. Я на самом деле вовсе не такой уж бесстыжий турс…

– Мы знаем, это Инге все придумал! – воскликнула вторая девушка, Астрид. – Вот кто бесстыжий турс! Сходил в два похода и думает, что теперь ему все можно.

– Ну, Эльви, возьми выкуп, раз тебе честно предлагают! – крикнул Ингвар-младший. – Подумаешь, немножко прокатилась по снегу! Когда вы с горы катаетесь, ты так падаешь по десять раз в день, и все задаром!

Наконец Хедин взглянул на сидевшую перед ним девушку. Продолговатое тонкое личико с заостренным подбородком, пышные волосы венцом над узким лбом, тонкие темные брови, блестящие, как стекло, голубовато-серые глаза, немного веснушек… Он видел, что она не так чтобы красавица, но каждая черта ее лица дышала такой прелестью, что перехватывало дыхание. Глаза и волосы, оттеняя друг друга, приводили на память серо-голубые самоцветы в золотой оправе. Девушка разрумянилась, глубоко дышала, и Хедину чудился в ней какой-то трепет, хотя не было похоже, чтобы она сильно негодовала или боялась его.

– Ты не слишком ушиблась?

– Нет, – наконец ответила Эльвёр, и хрипотца в ее голосе снова укорила Хедина. – Только испугалась.

– Их ни разу еще не похищали, насколько мне известно, – сообщил Хакон ярл. – Они неопытны в этом деле.

– Я тоже, кажется, никого еще не похищал, – сознался Хедин. – Мне тоже не хватило опыта.

– Когда у людей есть взаимное расположение… – Финни Крылатый выразительно подмигнул, – опыт приходит сам собой.

Он как будто бы намекал на тот опыт, которым обзаводятся после свадьбы; мужчины и женщины вокруг засмеялись, девушки разом опустили глаза, а Хедина бросило в жар.

Хедин передал Эльвёр ожерелье, и девушка его взяла; когда она протянула руку навстречу его руке, у Хедина оборвалось сердце.

– Давай я тебе застегну. – Астрид перехватила ожерелье и застегнула крючок с петелькой у сестры сзади на шее. – Как красиво! Это настоящее греческое! Мне вот Инге не даст никакого выкупа, хотя я упала не хуже тебя!

– Я привез вам подарки. – К ним подошел Ингвар-младший. – Целый ларь. Для вас всех, для матушки… Завтра покажу. Эльви даже повезло, что из-за этого у нее стало одним подарком больше, да еще каким хорошим! Ты не беспокойся, Хедин – благородный человек. Его отец происходит из самого знатного рода мерянских русов, его тетка по отцу – королева Меренланда. Ты спокойно можешь принять от него любой подарок.

– Я… – Эльвёр взглянула на Хедина и отвела глаза. – Я благодарю тебя… Хедин… ожерелье очень красивое.

– После Дуная нам греки таких ожерелий надавали сотни! – похвастался Ингвар-младший. – Пойдемте сядем вон там, на помосте, где посвободнее, и мы вам расскажем, как принимали выкуп от Романа!

* * *

Три недели спустя зима установилась уже прочно. Волхов замерз только вдоль берегов, а в середине еще оставалась полоса воды, покрытая снеговой кашей; эта каша все время двигалась по течению, и никогда еще река не была так похожа на исполинского сердитого змея. Но Мста замерзла, по ней уже ездили на санях. Хельга разрывалась между желанием скорее оказаться дома и нежеланием расставаться с Хольмгардом. Почти то же происходило в душе госпожи Сванхейд: она жаждала скорее вновь увидеть Логи, но не хотела терять Хельгу.

– Какая жалость, что я могу заполучить только кого-то одного из вас! – воскликнула она однажды.

– Нам нужно поскорее собираться, – ответила Хельга, – чтобы Логи мог вернуться. Но я вижу, что мой брат… не хочет торопиться.

Причина этого нежелания видна была всем. Однажды, пока девушки отдыхали в женском покое после катания с гор у Волхова – как и говорил Ингвар-младший, обе его сестры не раз валились в снег и катились кубарем, вовсе не требуя выкупа с тех, кто разделял с ними эту забаву, – Хакон ярл подозвал к себе сына. Ингвар-младший еще был разгорячен после катания, только успел сменить пропотевшую рубаху, и его светлые волосы стояли дыбом.

– Присядь-ка. – Хакон ярл похлопал по помосту рядом с собой.

Короткий зимний день перевалил за половину, в оконцах, открытых для выхода дыма, еще виднелось светлое небо, но в гриднице было полутемно и прохладно: только в одном длинном очаге, в почетной части помещения, горел огонь, и служанки под присмотром Хельги пекли лепешки к обеду. Ингвар-младший невольно косился туда, его ноздри шевелились, жадно ловя запах печеного ржаного теста, и так хотелось поскорее вонзить зубы в горячую корочку. Хакон ярл говорил вполголоса, чтобы больше никто, кроме сына, его не слышал.

– Ты – мужчина, в твои семнадцать не менее взрослый, чем иные в тридцать. Мои дела – такие же и твои, особенно те, что будут важны всю жизнь. Я хочу, чтобы мы оба понимали, что делаем. Мне сдается, ты присмотрел нам зятя…

– Хедин – хороший человек! – тоже негромко, но с горячностью ответил Ингвар-младший. – Мы его знаем уже два года, и мало я