Княгиня Ольга - Елизавета Алексеевна Дворецкая

Единственная внятная мысль билась в ее голове.

«О боги, зачем я только сюда приехала!»

Глава 7

Утром, когда хирдманы рассаживались за столы в гриднице, Ингвар кивком подозвал к себе Эскиля и предложил сесть рядом.

– Ну, что? – Ингвар смотрел в свою чашу, будто вовсе не разговаривает со своим соседом, и по этому его мнимому безразличию Эскиль понимал, что конунг недоволен. – Ты говорил, несколько дней, глядь. Что-то я пока не вижу, чтобы девушка собиралась с нами в Киев. А ее брат и подавно. Зато я вижу, что мои сводный брат и племянник уже встали на дыбы. Тородд сказал, про вас уже все бабы судачат. Того гляди, мать меня спросит, уж не задумал ли ты одурачить девушку в ее доме.

Недовольный Несвет уже пытался с Ингваром объясниться; имелась сотня свидетелей, что ссору начал именно Видимир, и Несвет мог обвинить брата-конунга только в том, что «его люди слишком много себе позволяют». Но Ингвару сейчас был не нужен и такой раздор.

– Это хороший знак, конунг, – зашептал в ответ Эскиль; искоса на него глянув, Ингвар заметил скрытое довольство у того на лице и веселый блеск глаз. – Даже эти два ду… достойных твоих родича заметили, что я куда ближе к добыче, чем они. Оттого молодой и распетушился вчера, но теперь не догонит – его руль сломан, парус в клочья. Видишь, – Эскиль зорким взглядом окинул гридницу, – его здесь нет. Не смеет показаться людям на глаза.

– Девушки я тоже не вижу.

– И это хороший знак, конунг. Девушка смущена и готова сдаться. От ее щита только доски летят, руки слабеют. Еще немного – и она моя.

– Только смотри, – Ингвар тайком бросил на него строгий взгляд, – не лезь нахрапом. Мне с матерью ссориться нельзя. Ты здесь не в Вифинии.

Эскиль слегка кивнул: мол, понимаю, – но его острый, цепкий, уверенный взгляд говорил: так или иначе, добычу он выпускать не намерен. Его чувство ловца тоже было из тех, что отметают доводы рассудка на пути к добыче.

* * *

Днем, отважившись выйти в гридницу, Хельга нигде не увидела Видимира. Эскиль, казалось, внял ее просьбам – даже головы не повернул, когда она прошла мимо. В другой раз, тайком оглянувшись, она видела, что Эскиль сидит рядом с Хедином и они погружены в беседу. О боги, что это значит? От волнения у Хельги слегка задрожали руки, но эти двое, похоже, не собирались ссориться.

– О чем ты с ним разговаривал? – нетерпеливо приступила она к брату, едва тот отошел от Эскиля.

– Да так… обо всем.

У Хельги полегчало на душе; если Хедин может разговаривать с Эскилем «обо всем», что обычно означает «ни о чем», то угрозы родовой чести в нем не видит.

– Он про поход рассказывал. Говорит, в это лето Ингвар думает сговориться с печенегами, а через лето они уже все вместе опять пойдут на Миклагард. Частью по морю на лодьях, частью на конях через степи.

Взгляд Хедина задумчиво устремился к ожерелью на шее у Хельги.

– Вот это, – он осторожно прикоснулся к зеленым камешкам и жемчужинам, – получше будет, чем это все. – Он кивнул на «ведьмины камни». – Говорит, им очень нужны смелые толковые люди. Все-таки они много потеряли… Говорит, что если бы я…

– Ты хочешь пойти с ними? На греков?

– Ну, не знаю… Если отец согласится. Он в мои годы ходил на Хазарское море, почему бы и мне не сходить в мой большой поход? А другого такого может больше и не случиться, пока я не поседею.

Было уже поздно; Хельга ушла в избу и стала готовиться ко сну. Вдруг распахнулась дверь и Естанай крикнула, просунувшись в щель:

– Елгави! – Таким именем Хельгу называли меряне, и означало оно «сияющая», что не так уж далеко от значения ее настоящего имени – «священная». – Ты не спишь? Тот молодой господин чуть не убил того другого господина!

– Убил?

Хельга содрогнулась и села на скамью: по жилам ударило холодом. Она поняла только общий смысл и не сообразила: кто кого убил? Мысль заметалась между Эскилем и Видимиром – или Несветом, – и она задрожала, понимая, что любой исход ужасен одинаково. И уже не поправить…

– Нет, нет, он жив. – Естанай прошла в избу. – Все живы. Он, говорят, ждал его за углом, а у него был топор!

– У кого?

– Я сама видел топор! Он лежал на снегу!

– Кто?

– Конунг сам сейчас там! Он весь в крови!

– Конунг?

– Нет, тот господин! Который молодой!

– Так он ранен? Да который же?

– Все люди сейчас там! Такой шум!

– О боги…

Хельга поспешно набросила теплый платок на голову и схватила шубу, но с трудом просунула дрожащую руку в рукав.

Во дворе и правда была толпа народа. Слегка морозило. Еще не совсем стемнело, в синих сумерках горело с десяток факелов, озаряя взволнованные лица. Все говорили разом. Хельга полезла в самую плотную толпу и вскоре разобрала впереди голос Эскиля – почти спокойный, с оттенком лихорадочного смеха. От сердца отлегло – хотя бы Эскиль жив и не ранен, раз может так спокойно говорить. Но и для убийцы его голос был слишком веселым.

– Вот в том проходе! – объяснял он кому-то, показывая на довольно узкий проход между клетями, ведущий к отхожему месту. – Я иду себе спокойно, дохожу до угла и вдруг вижу: из-за угла облачко пара вылетает, ну, знаешь, от дыхания. Подумал – кто-то идет мне навстречу, – приостановился, чтобы пропустить. А никого нет, и опять пар. Тут-то я и понял: это меня ждут. И кто ждет – не надо быть мудрецом, чтобы догадаться. Иду дальше, шагаю за угол, сразу разворачиваюсь и руку ловлю на замахе. Он пытался левой мне вмазать, я и ее хватаю и давлю. Он дергается, пытается руку с топором вырвать, я ему ногу подбиваю, он шатается, я эту руку выпускаю и н-на по мор… бью в лицо. Он роняет топор, сам летит в сугроб. Тут вон парни услышали возню и подбежали…

– Но откуда он знал, что это ты идешь? – спросил Воислав псковский.

– А он вот из-за угла смотрел. – Гримкель Секира стоял на том самом месте. – Отсюда видно и двор, и вход в гридницу. Встань сам, погляди. И здесь тень – стой хоть во весь рост, если не приглядываться, оттуда с мостков тебя не видно.

– И у тебя не было никакого оружия?

– Я ж не драться с кем шел! Совсем по другому делу! Если б я пар не увидел, так прошел бы и получил топором в темя сзади.

– А засада толковая! – одобрил кто-то из толпы гридей. – Парень соображает!

Вокруг засмеялись.

– Зря ты, Тень, его вчера сосунком обозвал! А он, глядь, показал тебе, что у его отца сын, а не дочь!

– Кабы не мороз, уже все, ты б сейчас тут лежал остывал!

– Ну, что ж, – невозмутимо отозвался Эскиль, – видал я смерти и поглупее!

Хельга огляделась в поисках брата. Ее так сильно била дрожь, что хотелось прислониться к чему-то надежному и дружественному. Толковая засада! Если бы