Княгиня Ольга - Елизавета Алексеевна Дворецкая

И она, княгиня киевская, одолела свою судьбу. Прошла по жердочке над Огненной рекой, и вот он – зеленый берег новой жизни.

Мистина тоже преподнес ей дары из своей доли – как и любой из ходивших к Дунаю бояр. Теперь ее жилище сияло, как небесный чертог Солнцевой Девы. И все же Эльга с трудом заставляла себя улыбаться, когда к ней вновь приходили гости.

Для ее державы наступали дни благоденствия. И очень мало кто знал, что она, княгиня, за это примирение платит весьма недешево.

Она одна, кроме Мистины и нескольких его оружников, до конца знала повесть о похищении Огняны-Марии. Об уговоре, который Мистина заключил с Едигаром еще в Киеве, о предупреждении, какое послал Ильбуге, когда болгарыня отправилась в Ликостому. Слушая его, Эльга невольно ломала пальцы, украшенные новыми роскошными перстнями. На сердце у нее бушевала буря, причинявшая и радость, и боль.

Мистина избавил ее от соперницы, грозившей развалить всю державу, наследие Святослава. Но тем самым он ограбил и себя, чего не мог не понимать.

– Ты же не думаешь… что у меня может быть два мужа разом? – шепнула она, не в силах смотреть ему в лицо. – Теперь, когда ее нет… я снова стану женой Ингвару.

– Так и должно быть, – проговорил он в ответ, сцепив руки меж колен и глядя в пол между ними. – То, как было… это не могло продолжаться. Я знал: еще немного такой жизни – и я привыкну, что это моя женщина, мой город… моя Русь. И сочту себя в силах одолеть Ингвара. Я ведь и правда удачливее него. Но… – Мистина расцепил руки и посмотрел на старый шрам на запястье, – боги не прощают нарушения клятвы на крови. Я погублю и себя, и тебя.

– И тебе не жаль…

– Мне жаль. – Мистина взглянул на нее и накрыл ладонью ее руку. Взгляд его казался слегка растерянным, и Эльга знала: ему и правда больно терять ее. – Но я же знаю: будь твоя воля, ты бы выбрала в мужья меня. Если бы ты не была княгиней. Но раз уж ты приняла на себя наследие Олегова рода… пути назад нет.

– Я не выбирала! – в бесполезном отчаянии воскликнула Эльга. – Мне было семь лет, я еще поневу не надела. Это наследие возложили на меня, пока я ткала пояски и лелешек наряжала!

Мистина лишь слегка развел руками. Как ни силен человек в борьбе с судьбой – он все же сражается лишь в том кругу, какой норны ему оградили.

– Но кое-что не изменится, – добавил он и коснулся белой рукояти своего скрамасакса, выразительно глядя на нее. – Ты – мой конунг, и это навсегда.

Но сегодня, когда киевский воевода вступил в Олегову гридницу, ведя за собой греков, никто не подумал бы, что ради нынешнего торжества и он принес свои жертвы. Забылись сомнения, труд принятия решений, боль ран и скорбь потерь. В роскошном греческом кавадии, с золотой воеводской гривной на груди, рослый, красивый, он был живым воплощением дружинной доблести Руси – той самой, на поклон к которой в этот день ранней осени явились греки.

– Целы и здоровы будьте, князь с княгиней и с сыном вашим! – подойдя к возвышению, где правящая чета сидела на престолах и шестилетний Святослав на маленьком стульчике возле матери, Мистина торжественно поклонился. – Привел я к вам гостей заморских – послов от царей греческих, Романа, Стефана и Константина. Извольте жаловать. Вот этот – протоспафарий Ефимий, старший посол. При нем грамота от Романа. Желаете ли принять?

Старший посол был смуглый мужчина средних лет, с черной кудрявой бородой и высоким, перерезанным ранними морщинами лбом. Эльга смотрела, как его голова, увенчанная красной шелковой шапкой, медленно склоняется перед ней, и у нее замирало сердце. Казалось, неведомая сила подхватывает ее под руки и уносит куда-то вверх, на мягкие теплые облака.

Вот к Ефимию приблизился слуга, держа какой-то довольно большой сверток в ярком шелке. Посол стал разворачивать: на свет явился ларец – из дерева тонкой резьбы, с отделкой позолоченного серебра и стеклянными вставками на крышке, образующими какой-то узор… кажется, изображение мужчины, Эльга со своего места не могла как следует разглядеть. Грек поднял крышку и вынул свернутый пергамент – голубого цвета, покрытый золотыми письменами, с золотой царской печатью весом в две номисмы. Письмо от самого Романа и его сыновей – к ней, Эльге, к ее мужу и сыну. Как к равным…

– От нашего цесарства, Романа, Стефана и Константина, к вашему благородию…

Само надменное Греческое царство пришло к ней в дом с поклоном. Царьград сам явился в Киев просить о мире, а значит, все это было не зря. Только в преданиях три года тяжелого пути укладываются в пару строк. В жизни каждую кочку надо ощутить ногами, но именно так делаются дела, что в конце концов попадают в предания.

В сказаниях все случается один раз: впервые налетает на мирные селения огненный змей войны, а отважный витязь побеждает его раз и навсегда. Княгине Эльге было всего двадцать два года, но она уже знала: ничто не бывает навсегда. Мир – до первой драки, клятвенный союз – пока выгоды бывших друзей не потянут каждого в свою сторону. Но сейчас, когда по сторонам от нее торжествовала победу празднично разодетая Русь, а перед престолом ее надменная Романия предлагала дружбу и любовь, Эльга ощущала себя всемогущей и прочной, как сама земля.

У всего на свете есть конец, но Эльга, наследница Вещего, жила ради того, чтобы одно существовало вечно. Земля Русская, могучая и славная – покуда солнце сияет и весь мир стоит.

Пояснительный словарь

Автократор – главный правящий император (старший над соправителями).

Анатолия – Малая Азия.

Архонт – так по-гречески обозначался вождь или главарь вообще и так называли правителей варварских стран, в том числе Руси.

Асикрит – служащий «секрета», то есть министерства, чиновник.

Бармица – кольчужная сетка, закрывающая шею. У греков закрывала лицо полностью, кроме глаз.

Бдын – столб над курганом.

Белый остров (Левка, Змеиный) – остров в 30 км в море от устья Дуная. С античных времен там находилось весьма почитаемое святилище Ахилла (по преданиям, здесь он был погребен). Образ его сочетал в себе черты морского царя и хозяина царства мертвых.

Боил – титул части древней