Весь Кен Фоллетт в одном томе - Кен Фоллетт

— Думаю, он разозлил их.

Джейн нахмурилась, все еще ничего не понимая.

Эллис чуть переместил тело, чтобы стала видна здоровая рука Мусы. Маленькие пальчики крепко сжимали рукоятку ножа, подаренного отцом. Лезвие оказалось покрыто кровью.

Внезапно донесся громкий вой женщины. Это Халима проложила себе путь сквозь толпу односельчан. Она взяла тело сына из рук Эллиса и опустилась на землю со своим мертвым ребенком на коленях, отчаянно выкрикивая его имя. Другие женщины собрались рядом с ней. Джейн отвернулась.

Жестом показав Фаре, державшей на руках Шанталь, чтобы она следовала за ней, Джейн покинула мечеть и медленно побрела домой. Всего несколько минут назад она считала, что жителям кишлака очень повезло и они все пережили смертельную угрозу. А теперь оказалось, что семеро мужчин и маленький мальчик мертвы. У нее не осталось больше слез — слишком много их она уже пролила. Но от горя совершенно ослабела.

Она вошла в дом и села, чтобы покормить Шанталь.

— Какой же терпеливой ты у меня оказалась, малышка моя, — сказала она, прикладывая головку дочери к груди.

Спустя несколько минут появился Эллис. Он склонился над ней и поцеловал. Затем вгляделся и спросил:

— Мне кажется, ты сердишься на меня. За что?

До Джейн дошло, что она действительно испытывает злость.

— Мужчин постоянно обуревает жажда крови, — с остервенением ответила она. — Мальчик явно попытался напасть на русского солдата, вооруженный всего лишь охотничьим ножом. Но кто научил его ничего не бояться? Кто внушил, что для него главное в жизни — это убивать русских? Когда он набросился на взрослого мужчину с автоматом Калашникова, кому он пытался подражать? Не своей матери, уж точно. А отцу. Вина за его гибель лежит на Мохаммеде и отчасти на тебе тоже.

— Почему же на мне? — Эллис выглядел искренне удивленным.

Она понимала, что чрезмерно сурова к нему, но остановиться уже не могла.

— Они избили Абдуллу, Алишана и Шахазая, пытаясь заставить их сказать, где ты находишься. Они искали только тебя. В этом заключалась главная цель нападения.

— Знаю. Но разве поэтому я несу ответственность за расстрел мальчика?

— Он погиб из-за того, что ты здесь, где тебе вовсе не место.

— Что ж, возможно. Но эту проблему просто устранить. Я ухожу. Мое присутствие действительно приводит к насилию и кровопролитию, как ты поспешила верно заметить. Если задержусь, то не только рискую сам быть пойманным. Вчера нам сопутствовала редкостная удача. Но гораздо важнее другое. Я могу поставить под угрозу мой и без того хрупкий план заставить все местные племена объединить силы в борьбе против общего врага. Более того, дело даже способно принять совершенно дурной оборот. Схватив меня, русские устроят надо мной публичный суд, чтобы извлечь максимальную пропагандистскую выгоду. «Теперь вы наглядно видите, как ЦРУ искусно пытается играть на внутренних противоречиях стран третьего мира», — заявят они. Или, быть может, пойдут еще дальше.

— Значит, ты в самом деле большая шишка, не так ли? — Казалось странным, что события в этой уединенной афганской долине, в которых участвовали относительно мелкие группы людей, могли иметь столь громкие глобальные последствия. — Но ведь уйти ты никуда не сможешь. Дорога через перевал Хибер надежно заблокирована.

— Есть еще путь. «Масляная тропа».

— О Эллис… Но это очень трудный маршрут и крайне опасный. — Она представила себе, как он преодолевает высокогорные перевалы наперекор ураганным холодным ветрам. Он может заблудиться и замерзнуть насмерть в снегу. Или его ограбят и убьют бандиты. — Пожалуйста, не надо.

— Если бы у меня был другой путь, я бы непременно им воспользовался.

В таком случае она снова потеряет его и останется совершенно одна. При этой мысли ею овладела глубокая тоска. Даже для нее самой она стала неожиданной. Она ведь провела с ним всего одну ночь. Вот только чего же она ожидала? На подобный вопрос ответа у нее не было. Но уж точно больше, чем столь скорого и короткого прощания.

— Я не предполагала, что опять расстанусь с тобой так быстро, — сказала она, перемещая Шанталь к другой груди.

Он встал перед ней на колени и взял за руку.

— Ты вообще не обдумала как следует создавшееся положение, — заметил он. — Вспомни о Жан-Пьере. Разве ты не поняла, что он жаждет вернуть тебя?

Джейн внимательно отнеслась к его словам. Эллис прав, осознала она по некотором размышлении. Жан-Пьер сейчас унижен и выхолощен. Единственный способ успокоить душу — это вернуть ее. В свою постель, под полную власть.

— Но как он поступит со мной? — спросила она.

— Он попытается поселить вас с Шанталь до конца ваших жизней в каком-нибудь шахтерском городке Сибири. Сам продолжит шпионаж в Европе, а к вам будет приезжать в промежутках между заданиями в краткие отпуска два-три раза в год.

— А если я откажусь?

— Принудит. А может даже убить.

Джейн вспомнила, как Жан-Пьер избивал ее. К горлу подкатила легкая тошнота.

— Русские помогут ему разыскать меня? — спросила она.

— Да.

— Но зачем? Какое им дело до моей судьбы?

— Прежде всего, потому что они в некотором долгу перед твоим супругом. Во-вторых, они посчитают лишь тебя способной вернуть ему спокойствие и полноценную работоспособность счастливого семейного человека. В-третьих, ты слишком много знаешь. Мало того, что ты была близка с Жан-Пьером. Ты видела Анатолия и способна создать очень точный его словесный портрет с помощью компьютера ЦРУ, как только доберешься до Европы.

Тогда нового кровопролития не избежать, подумала Джейн. Русские начнут прочесывать кишлаки, допрашивать население, избивать и