Весь Кен Фоллетт в одном томе - Кен Фоллетт

— Вы видели Максима? — спросил Уолден.

— Не видно вообще ничего.

Положив контуженного Саттона на землю, Томсон и констебль вернулись в здание.

Вниз упали еще несколько обломков кровельного покрытия…

И Уолдена вдруг осенило. Он вскинул голову и посмотрел вверх.

В крыше образовалось отверстие, и через него выбирался наружу Максим.

— Вот он где! — во всю силу легких закричал Уолден.

И теперь уже все стоявшие во дворе могли лишь беспомощно наблюдать, как Максим вскарабкался на конек двускатной крыши.

«Эх, будь у меня пистолет…»

Уолден склонился над все еще не подававшим признаков жизни Саттоном и, разжав ему пальцы, завладел револьвером.

Он посмотрел вверх. Максим стоял на коленях на самом гребне. «Остается пожалеть, что это не винтовка», — подумал Уолден, поднимая револьвер. Взял цель на мушку. В этот момент Максим повернулся, и их взгляды встретились.

Максим пошел вперед.

Раздался выстрел.

Он ничего не почувствовал, но вынужден был перейти на бег.

Это был бег циркача по канату: руки он вытянул в стороны, чтобы сохранять равновесие, ноги ставил на гребень крыши под углом для лучшего упора. И при этом старался не думать о разверзшейся под ним пятидесятифутовой пропасти.

По нему снова выстрелили.

Максим запаниковал.

Бежать быстрее он просто не мог. К тому же и край стремительно приближался. Перед ним уже маячил скат крыши соседнего корпуса «Монреаль». Не имея понятия, насколько далеко здания стоят друг от друга, он замедлил шаги, а потом и вовсе остановился в нерешительности. Но Уолден выпустил по нему очередную пулю, и это заставило Максима собрать все силы, разбежаться и, достигнув края, прыгнуть.

Он, как показалось, летел очень долго, слыша собственный вопль страха со стороны, как чей-то чужой голос.

При этом он успел заметить далеко внизу расположившихся в проходе между домами троих полицейских, смотревших на него с отвисшими челюстями.

А потом ударился о крышу корпуса «Монреаль», жестко приземлившись на руки и колени.

Его основательно тряхнуло и, потеряв опору, он заскользил вниз по скату крыши, пока ступни не уперлись в водосборный желоб. Ему показалось, что под его тяжестью желоб поддался. И он подумал, что сейчас начнет падение, бесконечное падение в бездну… Но желоб все же выдержал, остановив скольжение.

Максим был перепуган насмерть.

Где-то в глубине сознания навязчиво стучалась мысль: «Но этого не может быть — я не знаю, что такое страх!»

Он на четвереньках вскарабкался к коньку крыши и спустился по противоположному скату.

Своей тыльной стороной «Монреаль» выходил на железную дорогу. Причем полицейских не было видно ни на путях, ни вдоль насыпи. «Они не предвидели такого развития событий, — не без торжества подумал Максим. — Посчитали, что заперли во дворе, как в капкане. Им и в голову не пришло, что для бегства можно воспользоваться крышами.

Теперь мне остается только спуститься».

Он выглянул через желоб и осмотрел уходившую вниз стену. Дом не был оборудован водосточными трубами. Из желобов вдоль крыши дождевая вода свободно падала вниз через выпиравшие в обе стороны наподобие горгулий сточные конусы. Зато окна верхних этажей располагались близко и с внешней стороны были снабжены широкими подоконниками.

Ухватившись за желоб правой рукой, Максим потряс его, проверяя на прочность.

«С каких это пор мне стало не все равно, буду я жить или погибну?»

«Ты знаешь — с каких!»

Он руками ухватился за сточный желоб над одним из окон и свесился с края крыши.

Несколько секунд ноги болтались в воздухе.

Потом он нашарил ступнями подоконник. Сняв с желоба правую руку, стал ощупывать стену рядом с окном в поисках опоры. Пальцы попали в глубокую щель между кирпичами кладки. И он смог освободить вторую руку.

Заметив его в окно, находившийся в комнате жилец заорал от испуга.

Максим пинком распахнул створки и спрыгнул на пол. С силой отшвырнув к стене стоявшего на пути мужчину, он выскочил на лестницу и побежал вниз, перескакивая чуть ли не через четыре ступеньки разом. Если он сумеет достичь первого этажа, то выберется из дома через заднее окно прямо к железной дороге.

Спустившись на последнюю лестничную клетку, он остановился перед коротким пролетом, ведущим к двери подъезда, чтобы немного отдышаться. Но в дверном проеме тут же замаячил синий мундир, и Максим помчался к задней части здания. Стал поднимать фрамугу. Ее заело. Он вложил в толчок все оставшиеся силы, и окно открылось. До него доносился приближавшийся топот тяжелых башмаков. Он выбрался на подоконник, немного повисел, держась за нижнюю часть рамы, потом оттолкнулся от стены и спрыгнул вниз.

На этот раз он мягко приземлился в высокую траву железнодорожной насыпи. И тут же заметил, как справа от него двое мужчин перескочили через ограду стройплощадки. Где-то далеко слева раздался выстрел. В окне, откуда только что выпрыгнул Максим, показалось лицо констебля.

Он побежал вверх по насыпи.

В этом месте проходили сразу четыре или пять веток. Издали быстро приближался поезд. Максиму показалось, что он следует по самому дальнему от него пути. И он снова пережил ужаснувший его приступ трусости — страшно пересекать рельсы перед стремительно несущимся паровозом. Но он взял себя в руки и вновь рванулся с места.

Одновременно с ним на путях оказались двое полицейских со стройплощадки и тот, что выпрыгнул вслед за ним из окна «Монреаля». Слева, но все еще с достаточно большой дистанции донесся крик:

— Освободите линию огня!

Трое преследователей мешали Уолдену прицелиться.

Максим бросил беглый взгляд через плечо. Погоня прекратилась. Но тут же громыхнул выстрел. Он пригнулся и побежал зигзагами. Шум поезда нарастал. Паровоз дал гудок. Раздался еще один выстрел.