Весь Кен Фоллетт в одном томе - Кен Фоллетт

Он выпрямляется, затем спокойно и методично начинает биться головой о стену.

Иерусалим, 24 сентября, 1942

Моя дорогая Елена,

сегодня я ходил к Стене Плача. Я стоял перед ней вместе с другими иудеями и молился. Я написал квитлах и положил его в щель в стене. Господь услышит мою просьбу.

Иерусалим — одно из самых прекрасных мест на земле. Естественно, живется мне не сладко: я сплю на матрасе на полу в комнате вместе с пятью такими же беженцами, как я. Иногда мне перепадает кое-какая работенка, я подметаю в магазине, куда один из моих товарищей по комнате — еще совсем молодой человек — носит доски для плотника. Я очень беден, как всегда, зато я бедняк, живущий в Иерусалиме, что гораздо лучше, чем быть богачом в Египте.

Я пересек пустыню в грузовике британской армии. Они спросили меня, что бы я стал делать, если бы меня не подобрали. Я сказал, что пошел бы пешком. Они, наверное, приняли меня за безумца. Однако этот поступок, Елена, самое разумное, что я когда-либо делал в жизни.

Я хочу сообщить тебе, что скоро умру. Моя болезнь неизлечима, даже если бы у меня были деньги на врача, ничто бы не помогло мне. Осталась пара недель, может быть, месяцев. Не расстраивайся. Еще никогда в жизни я не был так счастлив, как сейчас.

Я хочу, чтобы ты знала, о чем я попросил Господа. Я просил его сделать мою дочь, Елену, счастливой. Я верю, что он исполнит мою просьбу.

Прощай.

Твой отец.

Копченый окорок был нарезан тонкими, как бумага, ломтиками, которые потом свернули в аппетитные трубочки. Хлеб — домашней выпечки, свежий, как само утро. В стеклянной баночке — картофельный салат с настоящим майонезом и обжаренными кусочками лука. Плюс бутылка вина, бутылка содовой, пакет с апельсинами и пачка его любимых сигарет.

Елена принялась упаковывать еду в корзинку для пикников.

Она как раз закрыла крышку, когда раздался стук в дверь. Сняв передник, девушка пошла открывать.

Вандам вошел в дом, закрыл за собой дверь и крепко поцеловал Елену. Он так крепко обнимал ее, что ей становилось немножко больно, но она никогда не жаловалась на такие мелочи: ведь они чуть не потеряли друг друга, и теперь их переполняло чувство взаимной благодарности.

Они прошли на кухню. Вандам приподнял корзинку:

— Господи, что ты туда положила — кирпичи?

— Какие новости? — спросила Елена.

Он понимал, что она хочет узнать что-нибудь о последних событиях на фронте.

— Немецко-фашистские войска отступают по всей линии фронта — я цитирую.

Елена смотрела на него и думала о том, как он изменился в последние дни. Даже по-другому разговаривает. В его волосах появились первые седые волоски, зато он много смеялся.

— Думаю, ты из тех мужчин, которые с возрастом только хорошеют, — промолвила она.

— Подожди, пока у меня начнут выпадать зубы.

Они вышли. Небо было таким темным, что у Елены вырвался возглас удивления.

— Похоже, сегодня конец света, — сказал Вандам.

— Никогда такого не видела.

Сев на мотоцикл, они поехали к школе Билли. Небо становилось темнее. Когда они проезжали мимо отеля «Шепард», упали первые капли дождя. Елена увидела, как какой-то египтянин пытался укрыться от дождя, развернув над феской носовой платок. Капли были необычного размера — каждая оставляла на платье большое мокрое пятно. Вандам припарковался перед отелем. Не успели они соскочить с мотоцикла, начался настоящий тропический ливень.

Укрывшись под навесом у входа в отель, они наблюдали за бурей. Количество низвергавшейся с неба воды было поистине невероятным. Через считанные минуты водосточные канавы переполнились, и грязные потоки захлестнули тротуар. На противоположной стороне улицы владельцы магазинчиков бегали по щиколотку в воде, закрывая ставни. Автомобильное движение замерло.

— Системы дренажа в этом городе нет, — констатировал Вандам. — Вода потечет прямо в Нил. Только посмотри на это.

Улица превратилась в реку.

— А мотоцикл? — воскликнула Елена.

— Как бы не смыло… — озаботился Вандам. — Надо прикатить его сюда.

Не сразу решившись на этот подвиг, майор все же выскочил на улицу, схватил мотоцикл за ручки и подкатил машину к ступенькам отеля. Когда он вернулся в укрытие, его одежда была мокрой насквозь, а волосы слиплись, как будто его окатили из ведра. Елена долго над ним потешалась.

Казалось, дождь никогда не кончится.

— А что с Билли? — заволновалась наконец Елена.

— Ничего страшного, детей продержат в школе, пока не прекратится дождь.

Они вошли в отель чего-нибудь выпить. Вандам заказал шерри: он поклялся забыть о джине и утверждал, что нисколько об этом не жалеет.

Ливень прекратился, и они вышли наружу, однако им пришлось подождать, пока потоки воды уменьшатся. Наконец выглянуло солнце, и на мостовой осталось не более дюйма воды. Водители принялись возвращать к жизни свои машины. Мотоцикл не слишком вымок и поэтому завелся с первого раза.

Солнце уже вовсю припекало, вода начала испаряться.

Билли ждал их у школы.

— Ну и гроза! — восторгался он, влезая на мотоцикл между Вандамом и Еленой.

Они выехали в пустыню. Крепко держась, чтобы не упасть, и наполовину прикрыв глаза, Елена не замечала вокруг ничего необычного, пока Вандам не остановился. Все трое слезли с мотоцикла и замерли, потеряв дар речи.

Пустыня была покрыта сплошным ковром из цветов.

— Наверное, это из-за дождя, — растерянно пробормотал Вандам.