Весь Кен Фоллетт в одном томе - Кен Фоллетт

— Но?..

— Он сказал мне, что приехал ради каких-то деловых встреч в Верхнем Египте.

— Вполне правдоподобно.

— Да, только он не похож на человека, который стал бы возиться с магазинчиками, фабриками и хлопковыми фермами. Знаете, есть такой тип прирожденных космополитов: если бы у него водились деньги, он предпочел бы сыграть на лондонской бирже или положил бы их в швейцарский банк. Он не стал бы размениваться на мелочи… Это может звучать странно, сэр, но вы же понимаете, что я имею в виду?

— Пожалуй, — согласился Вандам. А у Ньюмана есть голова на плечах. И зачем он только торчит в каком-то захудалом городишке?

Тем временем капитан продолжал:

— А потом я вдруг подумал: вот человек появляется посреди пустыни, а я даже толком не знаю, откуда он приехал… Поэтому я и велел бедняге Коксу присмотреть за ним, чтобы не скрылся, пока мы проверяем его рассказ. Я, конечно, должен был его арестовать, но, честно говоря, сэр, на тот момент у меня были только смутные подозрения…

— Вряд ли вас можно в чем-нибудь обвинить, капитан, — сказал Вандам. — Хорошо, что вы запомнили имя и адрес, указанные в документах. Алекс Вульф, вилла «Оливы», Гарден-сити, так?

— Да, сэр.

— Ладно, держите меня в курсе того, что у вас происходит, хорошо?

— Есть, сэр.

Вандам повесил трубку. Подозрения Ньюмана перекликались с его собственными предположениями по поводу загадочного убийства. Он решил рассказать об этом своему непосредственному начальству и покинул офис с донесением в руках.

У начальника военной разведки генерального штаба было два заместителя: по оперативной работе и по разведывательным операциям. Заместители состояли в звании полковников. Шеф Вандама, подполковник Бодж, в свою очередь, находился под начальством заместителя по разведывательным операциям. Бодж был ответственным за хранение информации и большую часть времени занимался цензорами. В задачи Вандама входило предотвращение утечки информации. Он и его люди имели несколько сотен агентов в Каире и Александрии; официанты в большинстве клубов и баров получали от него взятки; информаторы водились и среди прислуги наиболее видных арабских политических деятелей. Например, камердинер короля Фарука работал на Вандама, равно как и самый богатый из каирских воров. Разведку интересовал тот, кто слишком много говорил, и тот, кто слишком внимательно слушал; среди последних главной целью являлись арабские националисты. Вполне возможно, что и загадочный человек из Асьюта представляет большой интерес для разведывательного отдела.

Карьера Вандама во время войны ознаменовалась одним блестящим успехом и одним ужасным провалом. Провал случился в Турции. Рашид Али укрылся там, бежав из Ирака. Немцы хотели разыскать его и использовать в своих целях, в частности, для пропаганды нацизма; Британия, наоборот, не была заинтересована в излишнем внимании к его персоне; а турки, озабоченные собственным нейтралитетом в войне, меньше всего хотели обидеть одну из сторон. Вандаму поручили следить за тем, чтобы Али оставался в Стамбуле, но Али поменялся одеждами с немецким шпионом и ускользнул из страны под самым носом Вандама. Несколько дней спустя он уже делал громкие заявления на нацистском радио, обращаясь ко всему Ближнему Востоку. Вандаму удалось реабилитироваться только в Каире. Из Лондона ему сообщили, что в столице Египта замечена утечка важной информации, и через три месяца кропотливой слежки Вандам обнаружил, что влиятельный американский дипломат передает сообщения в Вашингтон, пользуясь ненадежным шифром. Код был изменен, утечка информации остановлена, а Вандам представлен к повышению.

Будь он человеком гражданским или хотя бы военным в мирное время, он бы гордился этой удачей и примирился бы с прошлым поражением, сказав себе: «Где-то находишь, где-то теряешь». Но в военное время ошибка офицера стоит жизни многим людям. В результате просчета в деле Рашида Али была убита женщина-агент, и Вандам не мог себе этого простить.

Он постучал в дверь офиса подполковника Боджа и вошел. Реджи Бодж — низкорослый, коренастый человек пятидесяти с лишним лет, черноволосый, в безукоризненно чистой форме — был крайне неприятной особой. У него имелся свой коронный прием: когда он не знал, что сказать, он громогласно кашлял, прочищая горло. А случалось это с ним, надо заметить, довольно часто. Он сидел за огромным столом с закругленными углами. Уж конечно, стол этот был побольше стола самого начальника разведывательного управления. Всегда готовый болтать, а не работать, он с радостью пригласил Вандама сесть, а сам взял красный мячик для игры в крикет и стал перекидывать его из руки в руку.

— Вы вчера отлично играли, — сказал он.

— Вы тоже неплохо смотрелись, — ответил Вандам и даже не покривил душой: Бодж был единственным приличным игроком в команде разведки. — Как обстоят дела в нашей другой игре?

— Боюсь, тут новости чертовски скверные. — Утреннее совещание еще не состоялось, но Бодж умудрялся узнавать такие вещи раньше всех. — Мы ожидали, что Роммель атакует оборонительную линию при Эль-Газале в лоб. Нужно было думать головой — этот парень никогда не атакует прямо и примитивно… Он зашел с южного фланга, захватил штаб седьмой дивизии и взял в плен генерала Мессерви.

Все это звучало удручающе привычно. Вандам вдруг понял, насколько он от всего этого устал.

— Ну и бойня! — пробормотал он.

— Слава Богу, ему не удалось прорваться к берегу, так что наши дивизии на газальской линии не были изолированы. И все же…

— И все же когда мы наконец его остановим?

— Ему не удастся продвинуться далеко. — Ничего более бессмысленного Бодж не мог сказать, но ему, видимо, не хотелось критиковать начальство. — Что у вас там?

Вандам передал донесение.

— Я хочу заняться этим лично.

Бодж с бесстрастным лицом просмотрел бумаги.

— Не вижу смысла.

— Похоже, это проколовшийся агент…

— Вы полагаете?

— Неясен мотив убийства, тут есть над