Весь Кен Фоллетт в одном томе - Кен Фоллетт

здесь всю ночь? — Капитан пристально вгляделся в лицо Вульфа. — Да уж, похоже, так и есть. Давайте мы вас подвезем. — Он повернулся в сторону джипа. — Капрал, возьмите у джентльмена чемоданы.

Владелец багажа уже открыл было рот, чтобы отказаться, но вовремя одернул себя. Человек, который шел пешком всю ночь, должен быть несказанно счастлив тому, что кто-то возьмет у него чемоданы. Любые протесты опровергнут выдуманную им историю и вызовут лишние подозрения. Пока капрал закидывал чемоданы на заднее сиденье джипа, Вульф с замиранием сердца думал о том, что даже не позаботился их запереть. «Как я мог быть таким идиотом?» — мысленно сокрушался он, прекрасно осознавая причину подобной опрометчивости. Дело в том, что он все еще жил по законам пустыни, где радуешься возможности увидеть людей хотя бы раз в неделю и где не слишком расстраиваешься, если у тебя пытаются украсть радиоприемник, потому что его все равно некуда включать. Розетки-то нет… Его чувства были обострены по отношению к другому миру: он слишком долго наблюдал за движением солнца, принюхивался к воздуху, надеясь различить запах воды, подсчитывал, сколько он уже прошел, разглядывал горизонт в поисках хотя бы одного дерева, в тени которого можно было бы отдохнуть в середине жаркого дня. Теперь ему нужно забыть о пустыне и думать о полицейских, о документах, о том, что ложь должна быть убедительной, а чемоданы — закрытыми.

Он пообещал себе впредь быть более осторожным и сел в джип.

Капитан устроился на переднем сиденье и сказал водителю:

— Назад, в город.

Вульф решил доиграть роль до конца, — как только джип выехал на пыльную дорогу, он спросил:

— У вас не найдется глотка воды?

— Ну конечно.

Капитан перегнулся через сиденье и вытащил оловянную бутыль, завернутую в войлок, похожую на большую оплетенную фляжку с виски. Открутил крышку и протянул драгоценный сосуд Вульфу.

Вульф пил огромными глотками и опустошил бутыль по меньшей мере на пинту.

— Спасибо.

— Небось здорово пить хотелось? Неудивительно… Да, кстати, меня зовут капитан Ньюман.

Пожимая протянутую руку, Вульф внимательнее присмотрелся к собеседнику. Тот действительно был молод — наверное, чуть за двадцать: свежее лицо, мальчишеская челка и открытая улыбка. Но в его манере держаться чувствовалась та ранняя зрелость, которая приходит к человеку на войне.

— Вы бывали в бою? — поинтересовался Вульф.

— Не без того. — Капитан Ньюман дотронулся до своего колена. — Я получил ранение в ногу, поэтому меня отправили в этот захудалый городишко. — Он усмехнулся. — Не то чтобы я рвусь обратно в пустыню, но хотелось бы заниматься чем-нибудь более стоящим, чем приглядывать за магазинчиком в сотне миль от военных действий. Единственные бои, которые мы видим, — это стычки между христианами и мусульманами в городе. А откуда у вас такой акцент?

Неожиданный вопрос, не связанный с тем, о чем говорилось ранее, поставил Вульфа в тупик. Впрочем, ведь такого поворота событий следовало ожидать, тут же напомнил он себе: капитан Ньюман производит впечатление смышленого молодого человека. К счастью, у Вульфа имелись готовые ответы на подобные вопросы.

— Мои родители были бурами. Они переселились из Южной Африки в Египет. В детстве я говорил на двух языках — африканском и арабском. — Он колебался, продолжать ли рассказ, боясь выказать чрезмерную готовность объясняться. — Фамилия Вульф — голландская. Меня окрестили Алексом в честь города, в котором я родился.

Казалось, Ньюман проявляет интерес исключительно из вежливости.

— Что привело вас сюда?

К этому Вульф был готов.

— У меня есть кое-какие дела в Верхнем Египте. Бизнес. — Он улыбнулся. — Мне нравится наносить неожиданные визиты партнерам…

Между тем они въехали в Асьют. По египетским меркам это был большой город со всеми необходимыми атрибутами: фабрики, больницы, мусульманский университет, знаменитый монастырь; население насчитывало около шестидесяти тысяч жителей. Вульф собирался попросить, чтобы его высадили возле железнодорожной станции, но Ньюман спас его от ошибки.

— Вам нужно в автомобильную мастерскую. Мы отвезем вас к Насифу: он сможет отбуксировать вашу машину.

Вульф выдавил «спасибо», во рту у него пересохло: он до сих пор плохо соображал. «Как бы привести себя в чувство? — размышлял он. — Во всем виновата проклятая пустыня — я совсем расклеился». Он взглянул на часы: времени для того, чтобы выпутаться из истории с мастерской и попасть на дневной поезд в Каир, достаточно. План действий таков: сначала нужно будет войти в мастерскую, потому что Ньюман наверняка решит понаблюдать за ним. Когда военные уедут, придется для виду расспросить кого-нибудь о запчастях или о чем-нибудь в этом роде, а потом уже можно отправляться на станцию.

Если повезет, Насиф и Ньюман никогда не сравнят те впечатления, которые останутся у них от Алекса Вульфа.

Джип ехал по шумным узким улицам. Знакомые виды египетского города нравились Вульфу: нарядные хлопковые одежды, женщины, несущие свертки на головах, солидные полицейские — суровые блюстители порядка в темных очках, крошечные магазинчики, рассыпанные по изборожденным колеями улицам, ларьки, побитые машины и перегруженные ослы. Джип остановился у ряда низких строений из грязного кирпича. Дорога была наполовину перегорожена старым грузовиком и остатками безжалостно расчлененного «фиата». Какой-то мальчуган гаечным ключом что-то отвинчивал в цилиндрическом блоке, сидя прямо на земле у входа.

— Боюсь, мне придется покинуть вас здесь, — сказал Ньюман, — служба есть служба.

Вульф пожал ему руку.

— Я вам очень признателен.

— Но мне не хочется бросать вас вот так, — продолжил Ньюман. — Вам пришлось нелегко. — Он нахмурился, затем его лицо просветлело. — Знаете, оставлю я с вами капрала Кокса.

— Это очень мило с вашей стороны, но…

Ньюман его не слушал.

— Возьми чемоданы этого господина, Кокс, и смотри во все глаза. Я хочу, чтобы ты позаботился о нем… и не вздумай подпускать к нему ниггеров, понял?