Весь Кен Фоллетт в одном томе - Кен Фоллетт

— Засекли — это ерунда, такое и раньше случалось. Другой вопрос — насколько они в курсе…

— Тебя опознал твой старый знакомый, Хасан. Он теперь работает с русскими.

— Но что им известно?

— Тебя видели в Люксембурге и во Франции.

— И всего-то? Пустяки.

— Я вот тоже знаю, что ты был там, но понятия не имею зачем.

— Значит, я остаюсь на задании, — подытожил Дикштейн и твердо посмотрел на Борга.

— Посмотрим. Так что же ты там делал?

— Ну… — Дикштейн не отрывал взгляда от Борга. Тот беспокойно суетился, не зная, куда девать руки без сигары. Нужно хорошенько обдумать, насколько стоит вводить Борга в курс дела: достаточно, чтобы произвести впечатление серьезных достижений, но не настолько, чтобы он счел возможным поручить выполнение его плана другому агенту…

— В ноябре из Антверпена в Геную отправляется груз урана. Я планирую угнать судно.

— Ни хрена себе! — Борг одновременно обрадовался и испугался дерзости идеи. — И как же ты собираешься провернуть все втайне?

— Работаю пока. — Дикштейн решил подразнить Борга, выдав еще один кусочек информации. — Хочу кое-что выяснить у Ллойда. Надеюсь, что судно окажется одним из серии идентичных: говорят, их обычно выпускают партиями. Если мне удастся купить такое же судно, я смогу их поменять где-нибудь в Средиземном море.

Борг растерянно провел ладонью по ежику волос, дернул себя за ухо.

— Но как…

— Я еще не проработал детали.

— Продолжай.

— Ты ведь намерен снять меня с дела.

Борг склонил голову набок.

— Если я заменю тебя опытным агентом, его тоже могут засечь.

— А если неизвестным, то у него не будет нужного опыта.

— Да и вряд ли кто-то, кроме тебя, способен справиться с такой задачей. И потом, есть еще один момент.

Они остановились перед макетом ядерного реактора.

— Ну? — поторопил Дикштейн.

— Из Каттары сообщили, что им теперь помогают русские, поэтому надо спешить. Задержка недопустима, а изменение планов неизбежно ее вызовет.

— Ноябрь подойдет?

Борг прикинул в уме.

— В самый раз. — Похоже, он принял решение. — Ладно, пока остаешься. Главное, избавься от слежки.

Дикштейн радостно ухмыльнулся и шлепнул Борга по спине.

— Вот и умница! Не волнуйся — я их сделаю, как щенят.

Борг нахмурился.

— Да что с тобой такое? Лыбишься, как полоумный.

— А это я рад тебя видеть, дружище. Твое лицо бодрит и тонизирует, от тебя так и веет оптимизмом. Стоит тебе улыбнуться, и весь мир улыбается вместе с тобой.

— Псих ненормальный, — пробормотал Борг.

Пьер Борг был человеком грубым, бесчувственным и нудным, но отнюдь не глупым. Про него говорили: «Может, он и мерзкий тип, но далеко не дурак». Возвращаясь в израильское посольство, Борг обдумывал поведение Дикштейна. Сомнений нет: в жизни последнего произошло важное событие. За те двадцать лет, что они знакомы, он почти не менялся — вечно тихий, сдержанный, похожий на безработного банковского служащего; лишь иногда наружу прорывались отблески циничного остроумия. В целом же Дикштейн оставался холодным и замкнутым.

До сегодняшнего дня.

Сперва он вел себя как обычно: разговаривал отрывисто, почти невежливо, однако к концу встречи разболтался, словно типичный лондонский кокни, какими их изображают в голливудских фильмах.

Необходимо выяснить причину.

За эффективную работу Борг прощал своим агентам многое: они могли быть невротиками, агрессорами, садистами, могли не подчиняться приказам — до тех пор, пока повиновались и держали его в курсе. Можно закрывать глаза на недостатки, но не на белые пятна в биографии.

Итак, за Дикштейном надо установить наблюдение. Для этого потребуются две машины и три команды, работающие по восемь часов посменно. Глава лондонского отделения наверняка будет недоволен.

Ну и черт с ним!

Правда, необходимость прояснить ситуацию являлась лишь одной из причин, почему Борг решил оставить Дикштейна в деле. Вторая причина была куда важнее: Дикштейн набросал лишь часть схемы и потому сейчас незаменим; у него блестящий аналитический склад ума — как раз для таких масштабных операций. А вот когда он разработает весь план в деталях, выполнить его вполне может кто-то другой. Борг собирался снять Дикштейна с задания при первой же возможности. Тот, конечно, будет в ярости.

Ну и черт с ним, опять же.

Майор Петр Алексеевич Тюрин не питал к Ростову дружеских чувств. Ему вообще не нравились начальники: по его мнению, продвинуться выше звания майора в КГБ могли только «крысы». Тем не менее он испытывал что-то вроде благоговения перед своим умным боссом. Тюрин и сам обладал значительными способностями, особенно в области электроники, зато не умел манипулировать людьми. Его повысили до звания майора лишь потому, что он был членом блестящей команды Ростова.

— Говорит Абба-Аллон: мы у выхода на Хай-стрит. Пятьдесят второй, девятка? Вы где?

— Пятьдесят второй на связи: мы рядом, возьмем его. Как он выглядит?

— Плащ из синтетики, зеленая шляпа, усы.

Ростов и другом-то был неважным, а уж врагом… Полковник Петров прочувствовал это на своей шкуре: после разговора с Ростовым его разбудил посреди ночи телефонный звонок от самого Андропова, передавали, будто он побледнел как смерть. С тех пор Ростов имел все, что душа пожелает: если он чихал, пятеро агентов кидались покупать носовые платки.

— ОК, это Рут Дэвиссон; направляется… минутку… на север…

— Девятнадцатый на связи: мы можем ее снять…

— Расслабьтесь, ложная тревога. Это секретарша, сходство чисто внешнее.

Ростов забрал себе лучших «уличных художников» Петрова и большую часть автопарка. Территория вокруг израильского посольства так и кишела агентами — как кто-то выразился, «красных тут больше, чем в