Весь Кен Фоллетт в одном томе - Кен Фоллетт

— Проблемы?

Джесс с изумлением увидел, что полисмен улыбается. Лучик надежды сверкнул в его совершенно вроде бы окаменевшем сознании. По крайней мере, он обрел дар речи.

— Да вот, номера отвязались, — сказал он. — Пришлось остановиться, чтобы затянуть потуже.

Страж порядка кивнул.

— Я сам когда-то водил такой же фургон, — сказал он. — Удобнее, чем обычная легковушка. Отличная машина.

Джессу пришло в голову, что этот тип играл с ним в садистские кошки-мышки. Прекрасно зная, что Джесс водитель микроавтобуса, скрывшегося с места аварии, разыгрывал неведение, чтобы в последний момент ошарашить его.

— Да, эти фургоны хороши, но только если исправны, — отозвался он, ощущая холодный пот на лице.

— Что ж, как я вижу, дело сделано. Отправляйтесь дальше. Вы перегородили дорогу.

Уподобляясь лунатику, Джесс не помнил, как забрался в кабину и завел двигатель. Где этот коп оставил свою машину? Неужели у него отключена рация? Мог ли он так легко обмануться при виде рабочего комбинезона и временных номеров?

Если бы он догадался обойти фургон спереди, то заметил бы вмятину, оставленную бампером «Марины».

Джесс отпустил педаль сцепления и медленно поехал дальше по служебному проезду. У перекрестка остановился и, как положено, посмотрел в обе стороны. В боковом зеркале он мог теперь видеть, как полицейский садится в патрульный автомобиль.

Джесс свернул на более широкую улицу, и полицейская машина скрылась из вида. Он стер пот со лба. Сложнее было унять дрожь во всем теле.

— Боже! Пронесло! Кому рассказать — не поверят! — выдохнул он.

Глава 21

Впервые в жизни Эван Джонс пил виски еще до обеда. И для того существовала веская причина. Он придерживался строгого кодекса поведения, но нарушил его — тоже в первый раз. И теперь пытался объяснить все это своему другу Арни Мэтьюзу, но получалось не слишком внятно, поскольку к виски он не привык, и первая же двойная порция уже ударила ему в голову.

— Понимаешь, все дело в моем воспитании, — говорил он со своим мелодичным прононсом уроженца Уэльса. — Очень религиозная семья. Мы всегда жили в соответствии с Главной Книгой. Предположим, человек может поменять один кодекс на другой, но ему никогда не избавиться от привычки подчиняться закону божьему. Это ты понимаешь?

— Понимаю, — кивнул Арни, на самом деле не понимавший ничего. Эван служил управляющим лондонского отделения «Ямайского хлопкового банка», а Арни был старшим клерком в страховой компании, продававшей полисы на случай пожаров или несчастных случаев на море. Они жили в соседних домах псевдотюдоровского стиля в Уокинге, графство Суррей. Дружеские отношения между ними сложились крайне поверхностные, но зато встречались они постоянно.

— У банкиров тоже есть свой кодекс, — продолжал Эван. — Ты не представляешь, какая буча поднялась, когда я сообщил родителям, что собираюсь работать в банке. Выпускники средних школ в Южном Уэльсе могли становиться учителями, священниками, служащими угольных компаний, даже профсоюзными деятелями, но только не банкирами.

— А моя матушка даже не знала, что такое быть старшим клерком, — с сочувствием сказал Арни, по-прежнему ни во что не вникнув.

— Я сейчас имею в виду не основополагающие принципы правильного ведения банковских дел — никакого излишнего риска, проверка надежности покрытия займа, более высокие проценты на долгосрочные ссуды. Не это я имею в виду.

— Ну, ясное дело, — отозвался Арни, не представляя, что еще мог иметь в виду Эван.

Но он уже почуял: Эвану готова изменить обычная деловая сдержанность, а подобно всем в Сити, Арни наслаждался излишней откровенностью других.

— Будешь еще? — спросил он и взял со стола их стаканы.

Эван кивком подтвердил готовность принять новую дозу спиртного, наблюдая, как Арни направляется к стойке. Они часто заглядывали в бар «Поллардз», прежде чем вместе сесть в поезд до дома. Эвану нравились плюшевые диванчики, спокойствие и ненавязчивая услужливость бармена. И его вовсе не привлекали новомодные пабы, то и дело открывавшиеся на Квадратной Миле — стильные, заполненные вечной толпой клиентов подвальчики с громкой музыкой, которая нравилась длинноволосому молодняку, всем этим вульгарным вундеркиндам в костюмах-тройках, пестрых галстуках, пившим пиво пинтами и мешавшим его с континентальными ликерами-аперитивами.

— Я говорю о честности, — продолжил Эван, когда Арни вернулся. — Банкир может быть полным профаном, но он выживет, если останется честным. Но стоит ему потерять целостность натуры…

— Абсолютно согласен.

— Возьми, к примеру, Феликса Ласки. Вот человек, начисто лишенный честности и прямоты.

— Это тот бизнесмен, который завладел вашим банком?

— Да. К моему величайшему сожалению. А рассказать тебе, как именно он сумел взять нас под свой контроль?

Арни аж подался вперед и замер, не донеся вынутую из пачки сигарету до своих губ.

— Расскажи.

— У нас среди клиентов числилась компания под названием «Коммерческая недвижимость Южного Миддлсекса». Причем они были тесно связаны с хорошо нам знакомой фирмой, дававшей поручительство. А мы как раз искали возможность выделить крупный кредит на долгосрочных условиях. Конечно, ссуда представлялась непомерно большой для торговцев недвижимостью, но и покрытие выглядело более чем солидным. Короче, чтобы не утомлять тебя излишними подробностями: они объявили дефолт и отказались погасить задолженность.

— Но вам досталась вся их коммерческая собственность, — попытался угадать Арни. — Наверняка нужная документация хранилась в ваших сейфах.

— Все это оказалось не имеющим никакой ценности. Нам они подсунули копии, как и еще нескольким своим кредиторам.

— Это же откровенное мошенничество!

— Верно, но их адвокатам удалось выдать махинации за обычную некомпетентность. Как бы то ни было, мы оказались в глубокой яме. И тогда Ласки нас выручил в обмен на контрольный пакет.

— Ловко.

— Даже более ловко, чем ты себе представляешь. Ведь сам Ласки, по сути, и был владельцем «Недвижимости Южного Миддлсекса». Заметь, он не занимал в компании никакой руководящей должности, а служил для них неофициальным