Весь Кен Фоллетт в одном томе - Кен Фоллетт

— Да, если вести подсчеты так, то вы правы, — сказал Фетт.

Ласки только развел руки в стороны ладонями кверху жестом, взывавшим к здравому смыслу.

— Здесь не о чем спорить, — напористо заявил он. — Предложение более чем щедрое.

— Но оно значительно меньше возможной стоимости контрольного пакета акций, если синдикат Дерека получит лицензию на разработку нефтяного месторождения.

— И это подводит нас к единственному условию, которое я выдвигаю. Мое предложение имеет силу только в том случае, если соглашение будет подписано нынче же утром. Немедленно.

Фетт посмотрел на свои наручные часы.

— Уже без малого одиннадцать. Неужели вы полагаете, что сделка может быть оформлена — а мы пока даже не знаем, согласится ли на нее Дерек, — всего за час?

Ласки забарабанил пальцами по своему портфелю.

— Все необходимые документы мною уже подготовлены.

— Мы едва ли успеем даже ознакомиться с ними…

— Но у меня имеется также краткая декларация о намерениях с изложением только сути контракта. Подписание подобной декларации лично меня вполне удовлетворит.

— Мне следовало догадаться, что вы придете, основательно подготовившись. — Фетт на мгновение задумался. — Конечно, если Дерек не получит доступа к месторождению, его акции могут слегка упасть в цене. Вы это должны прекрасно понимать.

— Естественно. Но только я по натуре азартный игрок, — с улыбкой сказал Ласки.

— И в таком случае, — продолжал Фетт, — вы распродадите прибыльную часть корпорации, а ее убыточные предприятия попросту закроете.

— Вовсе нет, — солгал Ласки. — Я считаю, что корпорацию можно сделать доходной даже в нынешнем виде, сменив только высшее руководство.

— Что ж, возможно, вы правы. Предложение действительно выглядит неплохо. Оно из тех, о которых я просто обязан ставить своего клиента в известность.

— Не надо играть в прятки. Лучше подумайте о комиссионных с миллиона фунтов.

— Хорошо, — холодно отозвался на его слова Фетт. — Я позвоню Дереку. — Он снял трубку с аппарата, стоявшего на журнальном столике, и попросил: — Соедините меня с Дереком Хэмилтоном, пожалуйста.

Ласки попыхивал сигарой и старался скрыть свое волнение.

— Дерек? Это Натаниэль. У меня здесь Феликс Ласки. Он сделал предложение, — последовала пауза. — Верно, мы такой вариант обсуждали. Если округлить, то речь идет о миллионе. Ты готов… Ладно. Мы будем ждать. Что? Ах, вот как… Понимаю, — он чуть смущенно рассмеялся. — Десять минут, — и юрист положил трубку. — Отлично, Ласки, он скоро будет здесь. Давайте прочитаем подготовленные вами документы, пока придется дожидаться его.

Ласки не сдержался и спросил:

— Значит, предложение заинтересовало Хэмилтона?

— Быть может, и заинтересовало.

— Но он добавил что-то еще, не так ли?

Фетт снова рассмеялся, словно чувствовал некоторую неловкость.

— Добавил, и не будет большого вреда, если я передам вам его слова. Он сказал, что если уступит вам корпорацию к полудню, то захочет получить деньги немедленно.

Глава 16

Кевин Харт отыскал дом по адресу, полученному в отделе новостей, и припарковал свою машину у желтой запрещающей стоянку линии. Он водил двухлетний спортивный «Ровер» с V-образным восьмицилиндровым двигателем, поскольку оставался холостяком[227], а в «Ивнинг пост» платили по высшим стандартам Флит-стрит. Вот почему Кевин мог считаться более обеспеченным, чем подавляющее большинство молодых людей двадцати двух лет от роду. Он это знал и наслаждался своим положением сполна. Причем ему пока не хватало мудрости и жизненного опыта, чтобы скрывать довольство жизнью, а именно за такие вещи недолюбливали молодежь ветераны вроде Артура Коула.

Артур вернулся с летучки в мрачном расположении духа. Он уселся на свое место и принялся, как обычно, раздавать подчиненным поручения. Когда же дошла очередь до Кевина, Артур велел ему обойти вокруг стола и присесть рядом с собой: явный признак, что молодому журналисту угрожала выволочка. Рядовой репортер после такого разговора обычно сообщал коллегам, что начальник ему «все мозги затрахал».

Но Артур удивил его, когда заговорил не о нарушении субординации и непрошеном вторжении на совещание руководства газеты, а о сути дела.

— Каким тебе показался голос? — спросил он.

— Говорил мужчина средних лет с прононсом уроженца одного из юго-восточных графств. Слова подбирал тщательно. Даже слишком осторожно, словно был пьян или очень расстроен.

— Это не тот голос, который слышал нынче утром я сам, — в задумчивости сказал Артур. — Мой собеседник был моложе и типичный кокни. Что он тебе сообщил?

Кевин взялся за свой блокнот со стенограммой.

— «Я — Тим Фицпитерсон, и меня шантажируют двое людей, чьи фамилии Ласки и Кокс. Я хочу, чтобы вы распяли мерзавцев, когда со мной будет кончено».

— И это все? — Артур недоуменно помотал головой.

— Я спросил, что они используют в качестве орудия шантажа, а он только вздохнул: «Все вы одним миром мазаны» — и бросил трубку. — Кевин сделал паузу, ожидая от босса упреков в непрофессионализме. — Я задал ему не тот вопрос, какой следовало?

Артур пожал плечами:

— Разумеется, не тот. Но только убей меня, если я знаю, о чем нужно было спросить, — он снял трубку своего телефона и после набора номера передал ее Кевину.

— Спроси, действительно ли он звонил нам за последние полчаса?

Кевин некоторое время слушал, а потом дал отбой.

— Только короткие гудки. Занято.

— Да, толку вышло мало. — Артур принялся охлопывать свои карманы в поисках сигарет.

— Вы пытаетесь бросить, — догадался Кевин по знакомым симптомам.

— Да, пытаюсь, — Артур стал яростно грызть ногти. — Понимаешь, шантажист почти всегда держит жертву в руках, угрожая публикациями в газетах. А потому он едва ли позвонил бы нам сейчас и сообщил свою историю. Для него это значило бы выложить все козыри на стол