Весь Кен Фоллетт в одном томе - Кен Фоллетт

— Почему это моя задача? — спросил Питер.

— Нас с Энн не должны видеть в галереях до самого дня доставки.

Питер кивнул.

— Резонно. Тогда давай обсудим детали.

— Во-первых, я составил список десяти ведущих галерей. Ты сможешь обойти их все за день. Первое, на что обращаешь внимание: чего у них в избытке и чего не хватает. Если мы собираемся предложить кому-то картину, лучше быть уверенными — именно такое полотно ему и нужно.

— Во-вторых, — продолжал Митч, — надо подбирать художников, которых не слишком сложно подделать. Идеален уже умерший живописец, оставивший после себя большое количество работ, причем важно, чтобы нигде не существовало полного каталога его произведений. Мы не собираемся копировать шедевры. Нам предстоит создать новые. Ты подберешь одного такого художника для очередной галереи, возьмешь это себе на заметку и отправишься в следующую. И, конечно, нам необходимо сразу отказаться от любого мастера, который использовал в своем творчестве специфические краски и другие необычные материалы. Как мне представляется, было бы намного проще, если бы мы ограничились акварелями и рисунками. Но тогда мы не заработаем достаточно много для крупного скандала, впечатляющей шумихи.

— А сколько всего ты рассчитываешь получить в итоге?

— Буду сильно разочарован, если мы не наварим полмиллиона фунтов.

В обширной мастерской воцарилась атмосфера полной концентрации внимания. Через открытые окна теплый августовский ветерок доносил отдаленный гул транспорта. Долгое время трое людей работали в абсолютном молчании, нарушаемом порой только радостным лепетом ребенка, пристроенного в манеже посреди комнаты.

Малышку, которой только исполнился годик, звали Вибеке. В обычное время она потребовала бы внимания от окружавших ее взрослых, но сегодня девочка получила новую игрушку — коробку из пластмассы. Иногда крышку коробки удавалось открыть, но чаще с этим возникали затруднения, и дитя пыталось разобраться, в чем здесь подвох. Внимание малышки оказалось полностью сконцентрированным.

Ее мама сидела рядом за исцарапанным столом и писала авторучкой, тщательно имитируя каллиграфический почерк, тексты на бланках «Менье». Стол был завален открытыми книгами: дорогими альбомами с репродукциями, тяжелыми томами справочников и тоненькими учеными трактатами в бумажных обложках. Порой от усердия Энн, сама того не замечая, даже высовывала изо рта кончик языка.

Митч сделал шаг назад от своего мольберта и издал глубокий вздох. Он трудился над достаточно крупных размеров вещью в стиле Пикассо с изображением корриды в кубистском стиле — одной из серии картин, приведших позже к созданию «Герники». Рядом на полу лежал предварительный набросок. Сейчас он сверился с ним, и глубокие морщины прорезали нахмуренный лоб. Подняв правую руку, сделал несколько пассов у самого холста, проводя линию в воздухе до тех пор, пока не почувствовал уверенности, а потом решительно мазнул кистью по полотну.

Услышав вздох, Энн подняла взгляд сначала на Митча, потом на его работу. На ее лице отобразилось выражение изумленного восхищения.

— Это просто блестяще, Митч, — сказала она.

Он благодарно улыбнулся.

— Неужели действительно любой живописец на такое способен? — не удержалась она от вопроса.

— Нет, — ответил он не сразу. — Нужен особый дар. Умение подделывать чужие работы для художника — это аналог актерского мастерства имитации. Некоторые из наиболее выдающихся актеров никудышные имитаторы. Это трюк, на который способны лишь немногие.

— Как у тебя самой идут дела с написанием «биографий» наших подделок? — спросил Питер.

— Я уже закончила с Браком и с Мунком. Скоро будет готов Пикассо, — ответила Энн. — А какую историю мне придумать для твоего Ван Гога?

Питер воссоздавал картину, изначально написанную во время «гонки шедевров». Рядом с ним лежал альбом с цветными иллюстрациями, и он то и дело листал его. Цветовая гамма на холсте была преимущественно темной, линии — грубыми и тяжелыми. Тело могильщика выглядело мощным, но предельно усталым.

— Подобное полотно могло у него родиться примерно между 1880-м и 1886 годом, — пояснил Питер. — В так называемый голландский период. Тогда его картины еще никто не покупал, насколько мне известно. Предположим, оно несколько лет хранилось у него самого или, что даже лучше, — у брата Тео. Затем все же было приобретено каким-нибудь фиктивным коллекционером из Брюсселя. И всплыло у торговца в салоне только к 1960-м годам. Остальное нафантазируй сама.

— Мне использовать фамилию реального торговца?

— Было бы неплохо, только найди кого-нибудь помельче. Например, в Германии.

— М-м-м…

В комнате вновь повисла тишина, когда все трое вернулись к работе. Через какое-то время Митч снял с мольберта полотно и начал писать другое. Теперь Мунка. Первым делом он положил по всему холсту тонкий слой бледно-серой, сильно разбавленной краски, чтобы создать эффект прозрачной прохлады норвежского воздуха, которой пронизаны столь многие произведения Мунка. Время от времени он закрывал глаза в попытке избавить свое сознание от теплого английского солнца, заливавшего мастерскую. Ему хотелось заставить себя почувствовать холод, и это ему удалось до такой степени, что он даже начал чуть дрожать.

Три звучных удара кулаком во входную дверь разрушили тишину.

Питер, Митч и Энн недоуменно переглянулись. Энн встала из-за стола и подошла к окну. Когда она снова повернулась к мужчинам, ее лицо заметно побледнело.

— Это полисмен, — сказала она.

Все трое еще раз обменялись непонимающими взглядами. Митч первым пришел в себя.

— Пойди и открой дверь, Питер, — распорядился он. — Энн, спрячь готовые и чистые бланки вместе с печатью. Я же успею развернуть картины лицевой стороной к стене. За дело, быстро!

Питер неспешно спустился по лестнице, хотя сердце, казалось, готово было выпрыгнуть из груди. Это выглядело совершенно невероятным. Полиция еще никак не могла узнать об их намерениях. Он открыл дверь.

Полицейским оказался рослый молодой констебль с короткой стрижкой и реденькими усиками.

— Это ваша машина припаркована снаружи, сэр? — спросил он.

— Да… То