Весь Кен Фоллетт в одном томе - Кен Фоллетт

— Вы будете выступать в Европе?

— Да, но мы еще не знаем когда.

— А в Германии?

— Почти наверняка.

— Дай мне знать.

— Обязательно. Я устрою для тебя бесплатный билет.

Ребекка засмеялась. Поскольку она была сестрой Валли, к ней относились, как к члену королевской семьи, когда она поднималась за кулисы на концертах «Плам Нелли». Участники ансамбля часто рассказывали в интервью о своих выступлениях в Гамбурге много лет назад, как сестра Валли приготовила им хороший обед и они единственный раз досыта наелись. За это она прославилась в мире рок-н-ролла.

— Желаю вам успеха, — сказала она.

— Ты как будто собираешься лететь в Будапешт?

— Да, на конференцию на политическую тему.

— Там будет кто-нибудь из восточных немцев?

— Да, а что?

— Как ты думаешь, возьмется ли кто-то из них передать альбом Алисе?

Ребекка пожала плечами.

— Не знаю. У меня не очень теплые отношения с восточногерманскими политиками. Они считают меня приспешницей капиталистов, а я убеждена, что они политиканы, которых никто не избирал и которые правят методами террора и держат людей в застенках.

Валли улыбнулся.

— Значит, точек соприкосновения между вами немного.

— Да. Но я попробую.

— Спасибо. — Он дал ей диск.

Ребекка взглянула на фотографию на конверте четырех мужчин средних лет с длинными волосами и в синих джинсах. Пополневший распутный бас-гитарист Баз. Лысеющий, нетрадиционной сексуальной ориентации барабанщик Лy. Лидер группы Дейв с посеребренными сединой волосами. Признанные, успешные и богатые. Она помнила голодных парней, которые пришли сюда, в эту квартиру: худые, неряшливые, остроумные, полные надежд и чаяний.

— Вы пробили себе дорогу, — сказала она.

— Да, — согласился Валли.

В последний день Будапештской конференции для делегатов устроили экскурсию в винные погреба с дегустацией токайских вин. Погреба находились в восточном районе города Пеште и принадлежали государственной разливочной компании. Делегатам предложили различные сорта белых вин: сухие, крепленые, слабоалкогольный напиток «Токайская эссенция» и известное вино медленного брожения «Асу».

Повсюду в мире государственным чиновникам редко удавалось устраивать интересные экскурсии, и Ребекка боялась, что это будет скучное мероприятие. Однако старинные погреба с арочными потолками и уложенными штабелями бутылками оставляли приятное впечатление, которое дополняли острые венгерские закуски: клецки, фаршированные грибы и колбаски.

Ребекка выбрала одного из восточногерманских делегатов и одарила его завлекающей улыбкой.

— Наши немецкие вина лучше, не правда ли? — сказала она.

Она кокетливо разговаривала с ним несколько минут, а потом задала вопрос:

— У меня есть племянница в Восточном Берлине, и я хочу послать ей пластинку с поп-музыкой, боюсь, как бы ее не повредили при отправке почтой. Не смогли бы вы передать ее?

— Да, наверное, смог бы, — неуверенно ответил он.

— Я дам ее вам завтра за завтраком. Вы очень добры.

— Хорошо.

У него был немного встревоженный вид, и Ребекка подумала, что он может просто отдать диск Штази, но попытка — не пытка.

Когда вино расслабило всех, к Ребекке подошел венгерский политик Фредерих Биро. Он был ее возраста и понравился ей. Специализировался он, как и она, в вопросах внешней политики.

— Мне хотелось бы побольше узнать о вашей стране, — сказала она ему. — Как, в самом деле, живут люди?

Он посмотрел на часы и сказал:

— Мы недалеко от вашей гостиницы. — Он хорошо говорил по-немецки, как большинство образованных венгров. — Если вы не возражаете, я провожу вас.

Они взяли пальто и пошли пешком. Их путь лежал по набережной широкого и полноводного Дуная. На другом берегу огни средневекового города Буды романтически поднимались по склону холма с дворцом на вершине.

— Коммунисты обещали процветание, и люди разочарованы, — рассказывал он на ходу. — Даже члены компартии недовольны правительством Кадара. — Ребекка догадалась, что ему легче говорить на улице, где их не могли подслушать.

— Какой же выход? — спросила она.

— Странное дело — все знают ответ. Нам нужно децентрализовать механизм принятия решений, ввести ограниченную рыночную систему и узаконить полулегальную «серую экономику», чтобы она могла развиваться.

— Кто стоит на пути этого? — Ей показалось, что она задает ему один вопрос за другим, как на заседании суда. — Извините меня, — сказала она. Вы не возражаете, что я допрашиваю вас?

— Вовсе нет, — улыбнулся он. — Мне нравится, когда говорят без обиняков, это экономит время.

— Мужчинам часто не нравится, когда с ними в такомтоне говорит женщина.

— Я к ним не отношусь. Можно сказать, у меня слабость к настойчивым женщинам.

— Вы женаты на одной из таких женщин?

— Когда-то был. Я разведен.

Ребекка подумала, что это ее не касается.

— Вы собирались сказать, кто стоит на пути реформ.

— Примерно пятнадцать тысяч бюрократов, которые потеряют власть и работу. Пятьдесят тысяч высших партийных руководителей, которые принимают почти все решения. И Янош Кадар, который является нашим лидером с 1956 года.

Ребекка вскинула брови. Биро говорил удивительно откровенно. Ей пришла мысль,