Весь Кен Фоллетт в одном томе - Кен Фоллетт

— В-третьих, Валли также сожалеет. Он и я все еще любим друг друга, пойми меня правильно, но мы сознаем, что мы сделали. Валли сам скажет это тебе, если ты дашь ему шанс.

— Хорошо.

Она начинала бередить Дейву душу. В ней зазвучали отголоски давно забытых страстей: злость, возмущение, утрата. Ему не терпелось узнать, к чему она клонит.

— Мог бы ты простить нас? — спросила Бип.

Он был не готов ответить на этот вопрос.

— Я не знаю, я не думал об этом, — проговорил он. До сегодняшнего дня он мог бы сказать, что ему безразлично, но ее слова каким-то образом пробуждали дремлющее чувство горечи. — Что вам даст прощение?

Бип вздохнула.

— Валли хочет возродить группу.

— Вот как! — Дейв не ожидал этого.

— Он не прочь поработать с тобой, как раньше.

Приятно слышать, не без тени злорадства подумал Дейв.

— Сольные альбомы не имели большого успеха, — добавила Бип.

— Его продавались лучше, чем мои.

— Но его волнует даже не выручка. Деньги не интересуют его, он не тратит и половины того, что зарабатывает. Для него имеет значение то, что музыка была лучше, когда вы двое делали ее вместе.

— Не могу не согласиться с этим, — сказал Дейв.

— У него есть песни, которые он хотел бы исполнить с тобой. Ты мог бы позвать сюда Лу и База из Лондона. Мы все могли бы жить здесь на ферме «Дейзи». А потом, когда выйдет альбом, вы могли бы устроить концерт или даже гастрольное турне.

Дейв разволновался вопреки своей воле. Ничто не было столь захватывающим, как «Плам Нелли», все, связанное с ансамблем от Гамбурга до Хейт-Эшбери. Группу эксплуатировали, обманывали, обирали, но они наслаждались каждой минутой такой жизни. Сейчас его уважают и ему хорошо платят, он видная фигура на телевидении, ведущий популярной передачи, не последний персонаж в шоу-бизнесе. И все-таки это далеко не то, что было раньше.

— Возвращаться к старому? — задумчиво проговорил он. — Не знаю.

— Подумай об этом. — В голосе Бип послышались просительные нотки. — Не говори «да» или «нет».

— Хорошо, — согласился Дейв. — Я подумаю.

Но он уже знал ответ.

Он проводил ее до машины. На пассажирском сиденье лежала газета. Бип взяла ее и дала ему.

— Ты это видел? — спросила она. — Здесь фото твоей сестры.

На снимке была изображена Иви Уильямс в камуфляжной полевой форме.

Камерона Дьюара прежде всего поразило, насколько соблазнительно выглядела Иви. Мешковатая одежда лишь напомнила ему, что под ней идеальное тело, которое все видели в фильме «Натурщица». Тяжелые ботинки и солдатская фуражка делали ее еще более миловидной.

Она сидела на танке. Камерон не особенно разбирался в вооружениях, в подписи к фото говорилось, что это советский танк Т-54 со 100-миллиметровой пушкой.

Иви была заснята в окружении солдат северовьетнамской армии. Казалось, она говорит им что-то забавное, и ее лицо светилось живостью и весельем. Солдаты улыбались и смеялись, как улыбаются и смеются все люди рядом с голливудской знаменитостью.

Как говорилось в статье, она находилась там с миссией мира. Она узнала, что вьетнамский народ не хочет воевать с Соединенными Штатами. «Ничего удивительного», — саркастически заметил Камерон. Они все хотят, чтобы их оставили в покое, утверждала Иви.

Фотография была рекламным триумфом для антивоенного движения. Половина девушек в Америке хотели быть Иви Уильямс, половина парней хотели жениться на ней, и все они восхищались ее смелостью, потому что она отправилась в Северный Вьетнам. Еще хуже то, что коммунисты не причиняли ей никакого вреда. Они разговаривали с ней и говорили, что хотят дружить с американским народом.

Как мог злой президент сбрасывать бомбы на этих хороших людей?

Камерона тошнило от этого.

Но Белый дом не сдавался без боя.

Камерон сидел на телефоне, обзванивая сочувствующих журналистов. Их было немного: либеральная пресса ненавидела Никсона, а часть консервативных средств массовой информации считала его слишком умеренным. Но, как считал Камерон, имеется достаточно сторонников, чтобы развернуть ответную кампанию, если только они согласятся.

Камерон имел перед собой список вопросов, из которого он выбирал тот или иной в зависимости от того, с кем говорил.

— Как вы думаете, сколько американских парней было убито этим танком? — спросил он писателя в ток-шоу.

— Я не знаю. Может быть, вы мне скажете, — ответил писатель.

Правильный ответ, вероятно, был «нисколько», потому что северовьетнамские танки не участвовали в боях с американской армией, а действовали против южновьетнамской. Но это не имело никакого значения.

— Это вопрос, который нужно задать либералам на вашем шоу, — пояснил Камерон.

— Вы правы, это хороший вопрос.

Разговаривая с обозревателем правого таблоида, он спросил:

— Вы знали, что Иви Уильямс — англичанка?

— Ее мать родом из Америки, — заметил журналист.

— Ее мать ненавидит Америку настолько, что уехала в 1936 году и больше никогда здесь не жила.

— Хороший аргумент.

Разговаривая с либеральным журналистом, который часто нападал на Никсона, Камерон сказал:

— Даже вы, наверное, согласитесь, что она по наивности