Весь Кен Фоллетт в одном томе - Кен Фоллетт

Джаспер Мюррей полетел в Мемфис, чтобы разобраться в ситуации, возникшей в связи с забастовкой мусорщиков, которая стала выходить из-под контроля.

Джаспер представлял, что это такое. Как он считал, каждому человеку присуща жестокость. Она либо затаивается внутри, либо вырывается наружу, в зависимости от обстоятельств. Обычно люди ведут спокойный, законопослушный образ жизни, но под воздействием определенных причин большинство из них становятся способными пытать, насиловать и убивать.

В Мемфисе он выслушал обе стороны. Представитель мэрии утверждал, что какие-то пришлые агитаторы подстрекали бастующих к насильственным действиям. Забастовщики обвиняли полицию в жестокости.

Джаспер узнал, что мэром города был демократ Генри Лоуб, ярый расист, сторонник сегрегации, считавший, что белые и черные должны иметь «раздельные, но равные» условия, и открыто выступавший против постановления суда о десегрегации.

И почти все мусорщики были неграми.

Они имели такую маленькую зарплату, что многие получали пособие по программе социальной помощи. За сверхурочную работу им не платили. И город не признавал их профсоюз.

Но забастовка началась из-за плохой организации охраны труда. Два человека погибли при работе неисправных мусороуборочных машин. Лоуб отказывался списать старые машины или обеспечивать технику безопасности.

Городской совет постановил прекратить забастовку и признал профсоюз, но Лоуб не принял во внимание решение совета.

Начались акции протеста.

Они привлекли всеобщее внимание, когда Мартин Лютер Кинг выступил на стороне бастующих мусорщиков.

Кинг прилетел во второй раз в Мемфис в тот же день, что и Джаспер, в среду 3 апреля 1968 года. Город погрузился во тьму, когда вечером началась гроза. Под проливным дождем Джаспер пошел послушать выступление Кинга перед собравшимися в Масонском храме.

Первым с зажигательной речью выступил Ралф Абернети. Выше Кинга ростом, с более темной кожей, менее симпатичный и более агрессивный, он был ближайшим соратником и другом Кинга, а также, по слухам, они вместе пили и гуляли.

На встречу с Кингом пришли мусорщики, их семьи и сторонники. Глядя на их поношенную обувь и старую одежду, Джаспер понял, что это одни из беднейших людей в Америке. Не имевшие образования, они выполняли грязную работу и жили в городе, где их называли людьми второго сорта, черномазыми или боями. Но у них была гордость. Они больше не хотели терпеть этого. Они верили в лучшую жизнь. У них была мечта.

И у них был Мартин Лютер Кинг.

Выглядел он старше своих тридцати девяти лет. Он был несколько полноват, когда Джаспер увидел его в Вашингтоне на митинге. За пять лет, прошедших с тех пор он поправился и казался толстым. Если бы не его модный костюм, его можно было бы принять за лавочника. Но когда он начинал говорить, он становился гигантом.

Сегодня у него было пессимистичное настроение. При вспышках молний за окном и под громовые раскаты он рассказал собравшимся, что рейс, которым он собирался лететь в то утро, был задержан из-за сообщения, что на борту заложена бомба.

— Но для меня не имеет значения сейчас, когда я побывал на вершине горы, — оказал он, и слушатели отозвались оден брительными возгласами. — Я просто хочу исполнить Божью волю.

И затем под эмоциональным воздействием этих слов его голос начал вибрировать, как тогда, на ступенях мемориала Линкольна.

— И Он разрешил мне подняться на гору, — громко заговорил он. — И я огляделся вокруг. — Его голос стал еще громче. — И я увидел Землю обетованную.

Джаспер видел, что Кинг был действительно взволнован. Он вспотел, и слезы текли по его щекам. Толпа испытала те же сильные чувства и выкрикивала «Да!» и «Аминь!».

— Я не смогу добраться туда с вами, — продолжал Кинг дрожащим голосом, и Джаспер вспомнил, в Библии Моисей не дошел до Ханаана. — Но хочу, чтобы вы знали: наш народ придет на Землю обетованную. — Две тысячи человек зааплодировали и закричали «Аминь!». — Сегодня я счастлив. Меня ничто не беспокоит. Я никого не боюсь.

Потом, сделав паузу, он медленно произнес:

— Мои глаза узрели славу грядущего Господа.

С этими словами он словно отшатнулся от трибуны. Стоявший позади него Ралф Абернети подскочил, чтобы поддержать его, и усадил Кинга на место под ураган одобрительных аплодисментов, которые была не в состоянии заглушить гроза, бушующая над городом.

Следующий день Джаспер был занят освещением юридического спора. Город пытался добиться от судов запрещения демонстрации, которую Кинг намеревался организовать в предстоящий понедельник, а сам Кинг договаривался о компромиссе, который гарантировал бы проведение небольшого мирного марша.

Ближе к концу дня Джаспер позвонил в Нью-Йорк Хербу Гоулду. Они договорились, что Джаспер попытается организовать для Сэма Кейкбреда интервью с Лоубом и Кингом в субботу или воскресенье, Херб отправит съемочную группу, чтобы заснять демонстрацию в понедельник для репортажа, который будет показан в тот же день вечером.

После разговора с Гоулдом Джаспер поехал в мотель «Лорен», где остановился Кинг. Это было двухэтажное здание с балконами, выходившими в сторону автомобильной стоянки. Джаспер заметил белый «кадиллак», взятый напрокат, как он знал, для Кинга вместе с водителем мемфисским похоронным агентством, принадлежащим негру. Рядом с машиной стояла группа помощников Кинга, среди которых Джаспер заметил Верину Маркванд.

Она была так же сногсшибательно великолепна, как пять лет назад, но выглядела иначе. Она сделала себе прическу «афро» и носила свободное платье и бусы. Джаспер заметил тонкие морщинки вокруг ее глаз от напряжения, и подумал, каково это работать с таким человеком, которого столь страстно обожают и одновременно так сильно ненавидят, как Мартин Лютер Кинг.

Джаспер улыбнулся ей самой обаятельной улыбкой, представился и сказал:

— Мы с вами встречались.

Она настороженно посмотрела на него.