Княгиня Ольга - Елизавета Алексеевна Дворецкая

Бер косился на двоюродного дядю, сердито раздувая ноздри, но молчал, обуздывая гнев в присутствии старших. Мальфрид застыла у края стола, тихонько поставив на него кувшин и делая вид, будто она здесь только ради пригляда за угощением. Сердце у нее сильно билось. В речах Вестима она увидела и услышала Святослава как живого. Может, посадник и не повторил его точные слова, но очень полно донес его непреклонную решимость поступать по-своему и не потерпеть ни малейшего неповиновения своим замыслам, ни малейших препятствий на пути к победам и славе.

– Сигват, я тебя не узнаю, – удивительно мягко произнесла наконец Сванхейд. – Ты ходил с Ингваром на греков. Бывал в боях и покрыл себя славой. А теперь, когда есть новый случай пойти в такую же богатую страну, добыть славу для себя, братьев или сыновей, привезти добычу и возвысить свой род, ты почему-то противишься! Многие люди двадцать лет дожидаются такого случая, а ты сам отталкиваешь ложку ото рта!

– Свободный человек сам решает, когда нести ложку в рот и что в нее положить, – ворчливо отозвался Сигват. После ухода Вестима он старался взять себя в руки и принять учтивый вид. – А если он доверяет это другим, то чего и дивиться, если в ложке окажется кусок… кое-что невкусное.

– В делах войны Святославу можно доверять, – заверил Шигберн. – Он еще так молод, но у него за спиной столько побед! Древляне, волыняне, другие южные племена. Боги любят его. Он обретет славу, и всякий, кто последует за его стягом, войдет за ним и в Валгаллу.

– Я не желаю, чтобы меня тащили в Валгаллу на веревке! – Сигват опять начал злиться. – Я не баран! Я равен ему родом, а если не равен положением, то это не моя вина и не моего отца! – Он бросил взгляд на Сванхейд, в котором мелькнуло осуждение. – Ингвар захватил Киев благодаря своей женитьбе – так чего он не удовлетворился этим! Если бы он оставил Гарды братьям, как сделал бы всякий разумный человек…

– Хватит об этом, Сигват! – Сванхейд нахмурилась и подняла руку, унимая его. – Прошлого не переменишь.

– Хорошо. Пусть. Мы не изменим прошлое, но пока еще, слава богам, в наших руках достойно устроить свое будущее. Самим, так, как нравится нам, а не какому-то… удальцу, которого мы не видели в лицо уже двенадцать лет.

– И как же тебе нравится? – не без вызова полюбопытствовал Бер.

– Мы все с вами – один род. – Сигват посмотрел на него и на Сванхейд. – Нас здесь осталось не так много. Но у нас есть поддержка. Мои родичи по матери – разумные люди, – он взглянул на Храбровита, – да и другие тоже понимают, как нужно защищать свою волю.

– Дань мы платим, такой ряд положен, – кивнул Храбровит. – Но чтобы сынов своих куда попало посылать, такого уговору не было у нас. Где та Ока, на кой леший она нам сдалась? Сгубят там парней, вот и весь сказ! Почем я знаю, что он за князь? Мы ему дань даем – а он нам что? Верно боярин говорит – за холопов нас держат.

– Тебя, госпожа, уважают везде, – снова обратился к Сванхейд Сигват. – И словене, и варяги. И в Свеаланде, и в других краях. Даже Святослав тебя уважает. Если мы все будем держаться вместе, то нас не так-то легко будет принудить ни к чему, что нам не нравится. Но спасение наше в одном – в единстве.

– Чтобы иметь единство в делах, нужно иметь единство в мыслях, – заметила Сванхейд. – А ты, я смотрю…

– Нам легче будет прийти к единству в мыслях, если мы поймем, что в этом наше спасение. А уж тогда, если Святослав будет знать, что все люди в Гардах заодно и знают свои права… Ему придется говорить с нами по-другому! И не принуждать нас, как рабов, грозя отнять последнюю корку…

– Сигват, чего ты хочешь? – Сванхейд уже устала от этой беседы. – Говори прямо, я бестолковая старая женщина…

– Я хочу того же, что уже получали другие знатные люди в схожем положении. Скажи-ка, родич, – вдруг обратился Сигват к Беру. – у твоей матери ведь были сестры?

– Само собой. – Бер так удивился от перемены разговора, что не сразу нашелся с ответом. – Две… нет, три. Одна сводная. Самая старшая – от другого отца. Которая боярыня будгощская.

– Она нам сейчас не нужна. Назови-ка мне родных сестер твоей матери.

– Эльга, княгиня киевская. И Володея, княгиня черниговская.

– А когда она вышла замуж, ее муж уже был черниговским князем?

– Да… нет! Когда она выходила замуж, он был воеводой. Посадником. А князем Грозничар стал между первым и вторым походом на греков.

– Как ты мыслишь – почему? – Сигват склонил голову набок.

– М-мм, этого я не знаю точно. – Бер взглядом попросил помощи у Сванхейд.

Мальфрид могла бы оказать ему эту помощь, но ее никто спросить не догадывался.

– Я сам скажу тебе. Для нового похода на греков Ингвару были очень нужны союзники. Люди, способные дать войско. И он знал, чем покупать любовь и доверие. Он признал за Грозничаром звание князя, тем более что тот был его свояком. И они собрали хорошее войско, так что для победы им не пришлось идти дальше Дуная. Разве Ингвар глупо поступил? Он получил огромную добычу и прочие выгоды без единого сражения! Не потеряв в бою ни одного человека! Святослав умно сделал бы, если бы пошел тропой своего отца. И ты, госпожа, как его бабка, женщина королевского рода… – Сигват остановился перевести дух, – ты, которой он обязан своим положением князя… всего этого, – он обвел рукой вокруг себя, – а не одного только Киева, как было бы справедливее… Ты могла бы дать ему мудрый совет.

Сванхейд подумала, пытаясь понять, в чем этот совет должен заключаться.

– У Святослав же есть сестра? – Она посмотрела на Мальфрид как наиболее осведомленную в этих делах.

Все прочие тоже повернулись к девушке.

– Есть. Браня. Бранеслава. Ей сейчас должно быть… – Мальфрид прикинула, сколько времени прошло, – лет двенадцать. Она родилась в год после войны со смолянами. И за год до Ингоревой смерти.

– Сигват, уж не сватаешься ли ты за эту девочку? – Сванхейд недоверчиво покачала головой.

– Так далеко я не заходил… – Тот был озадачен; похоже, он и не знал, что у Святослава имеется сестра.

– Ну а куда же ты заходил? – нетерпеливо спросил Бер.

– Мы достигли бы цели, если