Весь Кен Фоллетт в одном томе - Кен Фоллетт

— Как же наивна ты. Лондонская «Таймс», итальянская «Корьере делла сера», парижская «Монд» — эти газеты читают, и им верят лидеры стран третьего мира, которых мы надеемсяпривлечь на свою сторону.

Что правда, то правда, хотя и несправедливо: люди во всем мире больше доверяли капиталистической прессе, чем коммунистическим изданиям.

— Мы не можем проводить нашу внешнюю политику, основываясь на реакции западных газет, — ответила Наталья.

— Предполагалось, что эта операция будет сверхсекретной, — продолжал Филиппов. — И все же американцы разнюхали. Всем известно, кто отвечал за обеспечение секретности. — Он имел в виду Димку. — Почему этот человек сидит за этим столом? Не стоит ли с него спросить?

— Не исключено, что оплошали военные, — возразил Димка. — Когда мы узнаем, как произошла утечка, тогда и будем решать, с кого спрашивать. — Он знал, что это малоубедительно, но он оставался в неведении, где вышла осечка.

Филиппов сменил тактику:

— На сегодняшнем заседании Президиума КГБ будет докладывать, что американцы наращивают силы во Флориде. Железные дороги забиты составами, везущими танки и артиллерию. На ипподроме в Халландейле разместилась 1-я танковая дивизия, тысячи солдат спят на трибунах. Заводы по производству боеприпасов работают двадцать четыре часа в сутки, выпуская патроны для авиационных пушек и пулеметов, которые будут поливать свинцом советские и кубинские войска. Напалмовые бомбы…

— Все это мы предвидели, — перебила его Наталья.

— Но что мы будем делать, когда они вторгнутся на Кубу? — задал вопрос Филиппов. — Если мы ответим обычными вооружениями, мы с ними не совладаем: американцы слишком сильны. Применить ядерное оружие? Президент Кеннеди заявил, что, если хоть одна ядерная ракета будет пущена с Кубы, он нанесет удар по Советскому Союзу.

— Он это не имел в виду, — сказала Наталья.

— Почитайте донесение армейской разведки. Американские бомбардировщики сейчас кружат вокруг нас. — Он показал на потолок, словно они могли посмотреть вверх и увидеть самолеты. — Перед нами стоит альтернатива: либо унижение перед лицом международной общественности в лучшем случае, либо ядерное Уничтожение — в худшем.

Наталья молчала. Никто за столом не мог возразить.

Кроме Димки.

— У товарища Хрущева есть решение, — произнес он.

Все с удивлением посмотрели на него.

— На сегодняшнем утреннем заседании, — продолжал он, — первый секретарь сформулирует предложение, которое можно сделать Соединенным Штатам. — В комнате стояла мертвая тишина. — Мы уберем наши ракеты с Кубы…

Его перебил хор голосов. Кто-то из сидящих за столом выражал удивление, кто-то протестовал. Он поднял руку, требуя тишины.

— Мы уберем наши ракеты, если получим гарантии того, чего мы добивались все это время. Американцы должны дать обещание не нападать на Кубу.

Несколько секунд все молча переваривали услышанное.

Быстрее всех отозвалась Наталья.

— Блестяще, — сказала она. — Разве может Кеннеди отказаться? Иначе он признает перед всеми свое намерение захватить бедную страну третьего мира. Иначе его все осудят за колониализм. И он подтвердит нашу точку зрения, что Кубе нужно ядерное оружие, чтобы защититься. — Она самая умная за этим столом и самая красивая.

— Если Кеннеди согласится, — попытался стоять на своем Филиппов, — нам придется увезти ракеты обратно.

— Они больше не понадобятся, — парировала Наталья. — Кубинская революция будет в безопасности.

Димка видел, что Филиппов хотел оспаривать такой шаг, но не мог. Хрущев загнал Советский Союз в тупик, но потом нашел достойный выход.

Когда совещание закончилось, Димке удалось поймать Наталью.

— Нам нужно вкратце обсудить, как сформулировать предложение Хрущева Кеннеди, — сказал он.

Они уединились в углу комнаты. Он смотрел на вырез ее платья и представлял ее маленькие груди с заостренными сосками.

— Не глазей на меня так, — предупредила она его.

— Я не глазею, — попытался отпираться он, но это было бессмысленно.

— Ты что — не понимаешь, ведь люди заметят.

— Извини, ничего не могу с собой поделать. — Димка потупил глаза. Это совсем не тот интимный и приятный разговор, которого он ожидал.

— И про нас никто не должен знать, — с опаской бросив взгляд но сторонам, произнесла Наталья.

Димке казалось, что он говорит с другим человеком, а не с жизнерадостной, сексуальной девушкой, соблазнившей его двумя днями раньше.

— Я не собираюсь кричать на всех перекрестках, — сказал он. — но я не знал, что это государственная тайна.

— Я замужем!

— Ты хочешь остаться с Ником?

— Что за вопрос?

— У тебя есть дети?

— Нет.

— Люди же разводятся.

— Мой муж никогда не даст согласия на развод.

Димка не спускал глаз с Натальи. Очевидно, это еще не все: женщина могла добиться развода, несмотря на несогласие мужа. Но речь сейчас шла не о юридической стороне. Наталья была серьезно встревожена.

— Почему ты все-таки это сделала?

— Я думала, что мы все погибнем.

— И сейчас ты сожалеешь об этом?

— Я замужем, — повторила она.

— Это не ответ на мой вопрос, — но от нее все равно ничего не добьешься, подумал он.

Борис Козлов, другой помощник Хрущева, позвал с противоположного конца комнаты:

— Димка, пойдем!

Димка встал.

— Мы сможем поговорить позже? — негромко спросил он.