Весь Кен Фоллетт в одном томе - Кен Фоллетт

— Что? Ты серьезно?

— Если бы я считала приемлемым контроль над рождаемостью, то тебя бы не было.

— Но ты не отказываешь другим женщинам в праве выбора.

— Как ты любишь спорить. Я не хочу, чтобы запрещали контроль над рождаемостью. — Она добродушно улыбнулась. — Я просто рада, что была несведущей и беспечной в шестнадцать лет. — Она встала. — Пойду сварю кофе.

В дверь позвонили.

— Пойди открой, — попросила Джеки.

Джордж открыл дверь привлекательной темнокожей девушке двадцати с небольшим лет в обтягивающих капри и свободном джемпере. Она удивилась, увидев Джорджа.

— Извините, — растерялась она. — Я думала, что это дом миссис Джейкс.

— Да, это ее дом, — сказал Джордж. — Я у нее в гостях.

— Мой отец просил занести это по дороге. — Она передала ему книгу «Корабль дураков». Он слышал название этого бестселлера. — Наверное, отец брал ее у миссис Джейкс.

— Спасибо.

Джордж взял книгу и вежливо предложил:

— Не желаете ли войти?

Девушка стояла в нерешительности.

Джеки подошла к кухонной двери. Оттуда она могла видеть, кто стоит перед входной дверью — дом был небольшой.

— Привет, Синди, — воскликнула она. — Я только что вспоминала о тебе. Входи. Я сварила свежий кофе.

— Какой чудный запах, — сказала Синди и переступила через порог.

— Мама, давай попьем кофе в гостиной, предложил Джордж. — Сейчас будет выступать президент.

— Ты хочешь смотреть телевизор? Сядь и поговори с Синди.

Джордж открыл дверь в гостиную.

— Вы не будете возражать, если мы посмотрим телевизор? — обратился он к Синди. — Президент собирается сказать что-то важное.

— Откуда вы знаете?

— Я помогал писать его речь.

— Тогда я должна посмотреть, — сказала она.

Они вошли в гостиную. Дед Джорджа, Лев Пешков, купил и обставил этот дом для Джеки и Джорджа в 1949 году. После этого Джеки из гордости ничего больше не просила у Льва, кроме платы за учебу Джорджа в школе и колледже. На свою скромную зарплату она не могла поменять обстановку, поэтому гостиная мало изменилась за тринадцать лет. Джорджу она и так нравилась: обивка с бахромой, восточный ковер, буфет.

Единственной новой вещью был телевизор. Джордж включил его, и они стали ждать, когда нагреется голубой экран.

— Ваша мама работает в женском клубе университета с моим отцом, не так ли? — спросила Синди.

— Совершенно верно.

— Значит, ему не нужно было просить меня занести книгу. Он мог бы вернуть ее завтра на работе.

— Да.

— Выходит, нашу встречу подстроили.

— Я знаю.

Она засмеялась:

— Вот чертовы хитрецы.

Джеки принесла поднос. К тому времени как она стала наливать кофе, президент Кеннеди появился на черно-белом экране и сказал: «Добрый вечер, мои сограждане!» Он сидел за столом. Перед ним стоял небольшой пюпитр с двумя микрофонами. На президенте был темный костюм, белая рубашка и узкий галстук. Джордж знал, что тени от сильного нервного напряжения на его лице скрыты телевизионным гримом.

Когда он сказал, что Куба осуществляет «ядерный шантаж Западного полушария», Джеки ахнула, а Синди воскликнула:

— О господи!

Он читал текст на листах бумаги, лежавших на пюпитре, со своим бостонским акцентом. Говорил он с невозмутимым видом, ровным, почти скучным голосом, но его слова вызывали дрожь. «Каждая из этих ракет способна достичь Вашингтона…»

Джеки негромко вскрикнула.

«…Панамского канала, Мыса Канаверал, Мехико…»

— Что нам делать? — проговорила Синди.

— Подождите, — сказал Джордж, — сейчас узнаем.

— Как это могло произойти? — удивилась Джеки.

— Советы действовали по-хитрому, — коротко объяснил Джордж.

Кеннеди продолжал: «Мы не имеем никакого желания доминировать или завоевать любую другую нацию». В других обстоятельствах Джеки в связи с этим заявлением сделала бы ироничное замечание о вторжении в Заливе Свиней, но сейчас ей не хотелось полемизировать на политическую тему.

Камера показала Кеннеди крупным планом, когда он произносил: «…чтобы останавливать размещение советского оружия массового поражения на Кубе, осуществлять строгий карантин».

— Какой в этом смысл? — заметила Джеки. — Ракеты уже там Он только что сказал об этом.

Медленно, чеканя каждое слово, президент произнес: «Любую ядерную ракету, запущенную из Кубы против любой страны в Западном полушарии, мы расцениваем как нападение Советского Союза на Соединенные Штаты и нанесем полномасштабный ответный удар по Советскому Союзу».

— О господи! — снова воскликнула Синди. — Значит, если Куба запустит хоть одну ракету, начнется ядерная война.

— Совершенно верно, — сказал Джордж, который присутствовал на совещаниях, когда это обстоятельно обсуждалось.

Как только президент произнес: «Спасибо и доброй ночи», Джеки выключила телевизор и набросилась на Джорджа:

— Что с нами теперь будет?

Он с радостью успокоил бы ее, убедил бы, что нечего бояться, но не мог.

— Я не знаю, мама.

— Этот карантин — полная бессмыслица, — сказала Синди. — Даже я понимаю это.

— Это лишь предварительная мера.

— Так что последует за ней?

— Мы не знаем.