Весь Кен Фоллетт в одном томе - Кен Фоллетт

Через некоторое время пронзительная боль сменилась глубокой тупой ломотой, и Володя почувствовал, что дыхание приходит в норму.

Постепенно ему удалось восстановить контроль над своим телом, и он с трудом поднялся на ноги. Доковыляв до телефона, он набрал номер отца, надеясь, что тот еще не отправился на работу. И с облегчением услышал отцовский голос.

— Зою арестовали, — сказал он.

— Чертовы сволочи, — сказал Григорий. — Кто это был?

— За ней пришел Илья.

— Что?

— Позвони кому-нибудь, — сказал Володя. — Попробуй выяснить, что за чертовщина творится. А мне надо кровь смыть.

— Какую кровь?

Володя повесил трубку.

До ванной было всего пара шагов. Он скинул на пол халат в пятнах крови и встал под душ. Теплая вода давала хоть какое-то облегчение покрытому синяками телу. Илья был подлым, но сильным не был и ни одной кости не сломал.

Володя выключил воду. Он взглянул в зеркало. Лицо было все в синяках и кровоподтеках.

Он не дал себе труда вытереться. Одеться в красноармейскую форму стоило ему значительных усилий. Но ему нужен был символ власти.

Отец приехал, когда Володя пытался завязать шнурки ботинок.

— Что, черт побери, здесь произошло? — взревел Григорий.

— Они искали повод подраться, — сказал Володя, — и я оказался таким дураком, что дал им этот повод.

Поначалу отец сочувствия не выражал.

— Я думал, ты уже понимаешь такие вещи.

— Им обязательно надо было вести ее голой.

— Чертовы ублюдки!

— Ты что-нибудь узнал?

— Нет пока. Я говорил пока всего с парой человек, никто ничего не знает, — сказал Григорий обеспокоенно. — Либо кто-то допустил совершенно идиотскую ошибку, либо… либо они почему-то очень в себе уверены.

— Подвези меня до моей работы. Лемитов будет в ярости. Он этого так не оставит. Если так можно со мной, значит, это может случиться с любым из военной разведки.

Григория возле дома ждал автомобиль с шофером. Они доехали до Ходынского аэродрома. Григорий остался в машине, а Володя, хромая, направился в штаб-квартиру ГРУ. Он пошел прямо в кабинет своего начальника, полковника Лемитова.

Он постучал в дверь, вошел и сказал:

— Эти сволочи из НКВД арестовали мою жену.

— Знаю, — сказал Лемитов.

— Знаете?!

— Я дал добро.

Володя раскрыл рот от изумления.

— Какого черта?

— Сядь.

— Что происходит?

— Сядь и заткнись — и я тебе скажу.

Володя, превозмогая боль, опустился на стул.

Лемитов сказал:

— Мы должны создать атомную бомбу, и быстро. На данном этапе Сталин проводит с американцами жесткую политику, потому что мы совершенно уверены, что у них нет достаточно большого количества атомных бомб, чтобы стереть нас с лица земли. Но они создают запас и в какой-то момент применят его — если мы окажемся не в состоянии нанести ответный удар.

Это был абсурд.

— Моя жена не может работать над бомбой, когда ее избивают энкавэдэшники. Это идиотизм.

— Закрой рот. Беда в том, что вариантов создания бомбы несколько. Американцы потратили пять лет на выяснение, какой из них окажется удачным. У нас на это времени нет. Мы должны украсть разработку у них.

— Но нам все равно понадобятся советские физики, чтобы с ней работать, а для этого они должны быть у себя в лабораториях, а не под замком в подвалах Лубянки.

— Ты знаешь человека по имени Вильгельм Фрунзе.

— Я с ним учился в одной школе. В Берлинской мужской академии.

— Он снабжал нас ценной информацией о работе над атомной бомбой в Англии. Потом он переехал в Штаты, где работал в проекте, занимающемся атомной бомбой. Сотрудники НКВД в Вашингтоне вошли с ним в контакт, напугали его своей неадекватностью и завалили все дело. Нам нужно его вернуть.

— Какое отношение все это имеет ко мне?

— Он тебе доверяет.

— У меня в этом уверенности нет. Я его двенадцать лет не видел.

— Мы хотим, чтобы ты поехал в Америку и поговорил с ним.

— Но зачем было арестовывать Зою?

— Чтобы знать наверняка, что ты вернешься.

Володя говорил себе, что умеет это. В Берлине, перед войной, он избавлялся от хвостов гестапо, встречался с потенциальными шпионами, вербовал их и превращал в надежный источник секретных сведений. Это всегда было нелегко — особенно когда ему нужно было уговорить кого-то стать предателем; но в этом он был специалистом.

Однако здесь была Америка.

Она ничуть не походила на западные страны, где он бывал, — Германию и Испанию 30–40-х годов.

Он был потрясен. Всю жизнь ему говорили, что голливудские фильмы дают преувеличенное впечатление процветания Америки и что на самом деле большинство американцев живет бедно. Но с того самого дня, когда он приехал в США, Володе стало понятно, что вряд ли фильмы хоть